Кстати, среди песен иногда проскальзывали и совсем незнакомые, и пел их как раз Артур. Не сразу петь начал, конечно, но после третьей бутылки… А силен киборг пить, ничего не скажешь. Похоже, это были песни его времени, его мира. А ничего так, хотя и короткие, на баллады, которые, в основном, распевал оказавшийся неожиданно романтично настроенным барон, совсем не похожие. И ритм совсем другой. Зато темп бешеный, под такие уж точно не заснешь. Пожалуй, это было не хуже того концерта, что устроил Артур в замке, разве что гитары не было. Впрочем, это компенсировалось богатейшим тембром, так что слушать было интересно.
А наутро Артур был свежий и бодрый, как огурчик. Ей бы так, чтобы любые излишества и сколько хочешь – и не заметно потом совершенно. А вот барон выглядел усталым и помятым, смотрел на мир красными, как у вампира, глазами и поминутно прикладывался к фляжке – опохмелялся, болезный. Вид страдающего барона несколько улучшил настроение Джоанны, и она ехала, поглядывая на него свысока.
Да-да, они теперь ехали вместе. А почему бы и нет, если всем в одно место попасть надо? Тем более барон, как и они сами, решил приехать заранее, чтобы успеть поселиться до того, как все места будут заняты, и цены за комнаты взлетят до небес. Интересно даже, скольким людям эта мысль пришла в голову… А то ведь и впрямь в гостиницах народу будет как сельдей в бочке.
Эти три дня путешествия показались Джоанне самыми длинными и скучными за всю поездку. Конечно, барон, когда трезвый, оказался человеком компанейским и воспитанным, да и сопровождающие его люди выдрессированы были, как надо. Однако в том-то и дело, что выдрессированы – в присутствии хозяина рот старались лишний раз не открывать, поэтому и переговаривались только между собой, причем короткими, рублеными фразами. А барон между тем говорил много, но, в основном, с Артуром. Соответственно и тот разговаривал с ним, и Джоанну из разговора не то чтобы исключили – просто темы были ей, по большей части, не интересны. Это Артур с его невероятной эрудицией на любую тему беседу поддерживать умел, а ей про стати неведомых экзотических пород лошадей или, к примеру, о достоинствах и недостатках охотничьих собак говорить было просто скучно.
Барон Джоанне не то чтобы не нравился, нет, он был по-своему неплохим человеком. Просто он относился к той категории мужчин, которые считают, что место женщины в койке и у плиты. Хорошо еще, что дураком барон не был, однозначно сделал для себя вывод, чья именно женщина с ними едет, и не пытался хоть как-то переиграть ситуацию, впечатленный, очевидно, физическими кондициями Артура. И раз победитель относился к своей женщине максимально корректно, то и барон не пытался бухтеть. А вот его люди косились в сторону новых попутчиков безо всякого восторга – хорошо помнили, видимо, как их лупили, и это любви к Артуру не добавляло. Но молчали, скорее всего, по той же причине, не желая лишний раз его раздражать. Все же силу понимают все. Джоанну это, кстати, устраивало, да и Артура, судя по всему, тоже, хотя контролировал он спутников непрерывно. Как? Этого девушка сказать не могла, но что контролировал, знала точно – в последнее время она научилась улавливать малейшие, незаметные вроде бы нюансы поведения кажущегося невозмутимым спутника и понимать его без слов.