Ближе к утру на улице заметно похолодало, небо затянуло сплошной пеленой.
Луна лишь временами проглядывала размытым бледным пятном сквозь плотные облака. Поскольку уличное освещение в ближайших окрестностях практически отсутствовало, можно было без особого преувеличения сказать, что вокруг царила почти кромешная тьма.
Скользнув взглядом по черной громаде дома Масолова на противоположной стороне улицы, новые знакомые свернули на мощеную крупным булыжником Лубянскую площадь. Иван с грустью глянул на Гусенковский трактир, в котором еще недавно так любил бывать Сергей Есенин. Не смотря на глубокую ночь, у трактира толпились извозчики и стояли пролетки с запряженными в них лошадьми. Их хозяева, пользуясь свободной минуткой, черпали ведрами воду из расположенного посреди площади фонтана, или, как они сами его называли, фантала, чтобы напоить своих кормильцев.
На противоположной стороне Лубянской площади ясно угадывалась массивная стена Китай-города, уже почти полуразвалившаяся и густо поросшая травой и деревьями. Перед ней выступала вперед мрачная башня Шипова замка, некогда служившего прибежищем для всевозможного уголовного сброда, а позднее усилиями московских меценатов и филантропов превращенного в богадельню. В некоторых окнах бывшей гостиницы «Метрополь», ныне именовавшейся «Второй Дом Советов», горел свет. Теперь здесь проживали разного рода советские партийные и хозяйственные руководители. Даже в это время жизнь не прекращалась и на самом Охотном Ряду. Среди лабазов и торговых рядов сновали неясные тени, звучала приглушенная человеческая речь, раздавался собачий лай…
Первым нарушил молчание Иван. После того, как Бокий произнес фамилию Барченко, его не оставляла мысль о том, что он раньше ее где-то уже слышал. И, вот, наконец, он вспомнил:
— Александр Васильевич, я ведь читал некоторые Ваши работы!
— Да? Какие именно?
— Те, что публиковались в петербургских литературных журналах до революции. Особенно меня заинтересовали статьи, в которых Вы писали, что на земле некогда существовали высокоразвитые цивилизации, погибшие в результате разного рода катаклизмов, но от которых остались некие знания, передающиеся из поколения в поколения посвященными, объединенными в тайные общества.
— Да, на самом деле писал нечто подобное.
— Вы и до сих пор убеждены в истинности этой теории?
— Конечно!
— Вы также писали о возможности улавливать человеческие мысли на расстоянии с помощью специальных приборов. Вы и в это верите?
— Не просто верю, а по секрету могу даже сказать, что подобные приборы уже реально существуют. Видите ли, я довольно давно занимаюсь проблемами функционирования человеческого мозга. В конечном итоге я пришел к выводу, что от нашего мозга исходят некие излучения, которые, как и любые другие излучения, можно научиться улавливать с помощью специальных приборов.