Водянистые голубые глаза смотрели насмешливо. Похоже, он – единственный, кто в Желдаках сохранил рассудок.
– Добрый вечер, – проговорил я.
– Хэллоу, – ответил он, рассеивая надежды на его вменяемость. – Сит даун, пожалуйста. – Тим указал на дубовый стол в окружении пяти стульев.
Энджи с удовольствием присела, положив пистолет-пулемет на колено дулом к гостеприимному хозяину, и откинулась на спинку стула. Пригоршня спикировал рядом, придвинулся, смотрел томно и вздыхал. Шнобель скрестил руки на груди и нахохлился. Вик плавно опустился по другую сторону от Энджи. Я остался стоять, подперев дверной косяк.
– Ду ю вонт перекусить? – спросил главный желдак.
– Дуй. Дуй. Чего уж там. Перекусить, говоришь? – улыбнулся Пригоршня. – Было бы неплохо.
Не успел он проговорить, как из соседней комнаты появились незнакомые мужики и принялись накрывать на стол. Запахло жареным мясом. Вспомнилось, как желдаки загоняли свинотавра, и аппетит пропал. Он же мутант, наполовину человек. Неужели они его потом будут есть? Вдруг и вот это мясо – человечина. Что мы знаем о желдаках? Да ничего.
– Чье это мясо? – спросил я, указав на тарелку. – Какой зверь убит?
– Свинья, – ответил Тим.
– Обычная? – я руками в воздухе нарисовал силуэт свиньи. – Или лесная? – изобразил свинотавра.
– Симпли свинья.
Ответ желдака меня удовлетворил, свинотавра они называли на английский манер – пиг, к тому же, когда мы проходили мимо сараев, там хрюкали свиньи.
Желдак воссел во главе стола и принялся накладывать еду в огромную миску. Это было удивительно, но он сожрал половину всего, что принесли, и во время трапезы сохранял торжественное молчание. Потом мы в тишине и покое испили чаю, и лишь потом барин изъявил желание общаться, спросил нас, не возражаем ли мы, если односельчане послушают, что мы расскажем о большом мире.
С аборигенами говорить – то еще испытание. Отправив Энджи отдыхать, мы с Пригоршней и Шнобелем уселись на крыльце нашего сарайчика и, окруженные толпой зевак, принялись байки баять. Народ не понимал русский язык и постоянно переспрашивал, пришлось подключить жесты. Пригоршня радовался от души, впрочем, как и местные.
Рассказывал в основном я, поскольку мог при необходимости заменить русское слово английским. Шнобель, как оказалось, был не силен в иностранных языках и по большей части отмалчивался. Болтая, я останавливал взгляд то на одном лице, то на другом, пытался сообразить, что не так с этими людьми. Дурачки – да, но что их такими сделало? Тим, вон, тоже на дебила похож. Как они не вымерли? У них даже инстинкт самосохранения отсутствует!