— Но почему название такое странное — грамматические? — спросила Настя.
— Англичане относятся к архаизмам с огромным почтением. Считают, что в этом проявляется верность традиции, прочность связи времен. Вот и это название со Средних веков идет. Грамматическими эти школы назвали потому, что там поначалу изучали латынь — с особым упором на грамматику. Позднее программа обучения постепенно расширялась, стала включать в себя сначала другие языки, а потом и всё остальное.
Настя некоторые время сидела и молчала, видно задумалась. «Ага, это я угадал! Про грамматические школы ей интересно было!» — обрадовался Сашок.
Наконец она прервала молчание:
— Ну хорошо… таланты, значит, вычерпывали… А остальные, менее талантливые или такие, которых священник не заметил, — с ними-то что происходило? Оставались прозябать на дне?
— Ну, в общем, да… Интересно, что ты рассуждаешь как левый лейборист… Они институт грамматических школ всем сердцем ненавидят и пытались с ним покончить раз и навсегда. Сейчас грамматических школ осталось всего ничего — пара сотен на всю страну. И да, это правда, у всего на свете есть своя цена. Есть неслабое негативное последствие и у такой вот системы отбора талантов. Что там теперь творится на дне, среди, так сказать, выжатого жмыха, среди, условно говоря, класса футбольных хулиганов, страшно подумать… По некоторым признакам это не то что люди из другой страны, но просто-таки с другой планеты… ну, и иностранцев всяких со своими нравами тоже, действительно, понаехало страшное количество. В том числе и нашего брата, русского, которому все эти английские тонкости и цирлихи-манирлихи по барабану…
— Может, сделаем из них со временем нормальных людей? — предположила Настя. — А то вот что-то одеты так… просто странно смотреть…
— Да, — согласился Сашок, — у интеллигенции, у среднего класса считается пошлым хорошо, красиво одеваться. То есть особой грязнулей выглядеть тоже нельзя, но если все такое потертое, старенькое, заштопанное, то в самый раз. В очередях стоять не умеют, но именно поэтому и переносят их стоически, когда они все-таки возникают. Если, скажем, самолеты, поезда или автобусы ломаются, или опаздывают, или отменяются. У нас бы орали давно, матерились, душу отводили, морду бы грозились набить. А здесь нет, стоят себе тихонечко часами, молчат или переговариваются вежливо и негромко — просто идиотизм! Вообще позволяют коммунальным службам и общественному транспорту издеваться над собой сколько угодно. Терпят все безропотно. Почему? Потому, возможно, что именно индивидуалисты до мозга костей. Не умеют вести себя как толпа. А иногда ведь надо. В электричках и в метро нелепы как бараны, это Беник верно подметил. То есть скапливаются у дверей и никак не сообразят пройти в середину, где пусто. Пока кто-нибудь с континентальной психологией не прикрикнет на них: «Will you move down a bit?» А то и просто: «Move down!» А по-английски, если не сказать «плиз» или «уилл ю», получается очень грубо. На русский это надо переводить как «Подвинетесь вы в середину или нет, черт бы вас подрал!» Тогда сдвигаются, хотя и неохотно.