Он не видел его лица. Но эта изящная фигура могла принадлежать только Мэннингу. Затем Джок разглядел белокурые волосы, на которые падал лунный свет. Мэннинг. Сейчас он казался еще более юным и красивым, чем обычно. Фотограф тоже заметил Джока и остановился. Он посмотрел на него так, словно Джок был шпионом, соглядатаем. Похоже, Мэннинг испытывал то ли раздражение, то ли чувство вины.
— Привет, — небрежно, дружелюбно произнес Джок.
Мэннинг ответил не сразу. Сначала на его лице проявилась враждебная, защитная маска. Когда растерянность от неожиданной встречи прошла, он расслабился и настороженно, сдержанно произнес:
— О! Привет, Джок!
— Хорошо провели уик-энд?
— Отлично! Получил огромное удовольствие.
— Славное местечко!
— Я вспоминаю детство, проведенное на ферме, — улыбнулся Мэннинг. — Если хочешь жить на природе, это следует делать именно так. Вы видели его винный погреб? Потрясающе!
— Как он себя чувствует? — спросил Джок, стараясь скрыть волнение.
Но даже при лунном свете лицо Мэннинга с внезапно застывшими глазами свидетельствовало о том, что фотограф уловил тревожные нотки в голосе режиссера.
— Думаю, — произнес Мэннинг, — с ним все в порядке. Он не раздражен и позволил мне снимать его весь уик-энд. Кажется, ему это даже нравилось. Я сделал отличную серию фотографий — «Король и Королева», которую можно будет опубликовать, когда они поженятся. Он обещал предоставить мне эксклюзивное право сфотографировать его свадьбу.
— Они действительно поженятся? — спросил Джок.
— Да! — Мэннинг улыбнулся, испытывая искреннюю радость.
— Он что-нибудь говорил о сцене? О своей ноге?
Мэннинг колебался. Он думал о том, следует ли доверять этому человеку. Лунный свет упал на худое, мальчишеское лицо Мэннинга.
— Вы ему нравитесь. Вы знали это? Он считает вас одним из лучших режиссеров, с какими ему доводилось работать.
— Да? — удивленно сказал Джок Финли.
Его голубые глаза выражали сейчас скромность.
— Он говорит, что вы извлекли из него то, что не удавалось извлечь ни одному другому режиссеру с тех пор, как Карр стал звездой.
— Он так сказал?
— Поздно вечером. Когда Дейзи легла спать. И Акс тоже. Но Пресу не хотелось спать. Как и мне. Мы пили, беседовали. Он заговорил о вас.
— Он сказал что-нибудь о ней и обо мне? — спросил Джок.
— Он никогда не обсуждает ее. Он влюблен в девушку, беспокоится о ней, защищает ее. Но он не сказал о Дейзи ни единого слова. Об ее игре, страхах… ее…
Мэннинг замолчал, не найдя нужного слова.
— Меня преследовало чувство, — сказал Джок, — что он испытывает ко мне неприязнь из-за нее. Что это стоит между ним и той сценой.