Контора господина Никельцмана находилась в европейской части города. Невысокое четырехэтажное здание, на третьем этаже которого располагалось несколько интересующих меня кабинетов, выкрашено в светло-салатовый цвет. Перед входом росли кипарисы, и, поумилявшись пейзажем, я проник внутрь.
К счастью для меня и, соответственно, к несчастью для фигуранта, ничего подобного глушилкам не имелось. Видать, не те масштабы у доморощенного воротилы. Хотя, если разобраться, даже наворуй он миллиарды, это еще не повод для того, чтобы быть посвященным в такие тайны, как существование Отделов, подобных нашему.
Документация, к моей великой радости, частично велась на русском, но, поскольку в офисе присутствовали сотрудники, я решил подождать с ее изучением и, выбравшись за город, отправился на экскурсию по окрестностям.
Представьте тихий весенний вечер. Тени падают на землю, становясь всё длиннее. Воздух приобретает голубовато-пурпурный оттенок, а ночной ветерок с гор несильно колышет листья деревьев. Небольшая речушка несет воды, спеша слиться с множеством себе подобных, чтобы, достигнув моря, под лучами жаркого южного солнца обратиться в пар. И, выпав дождем, снова вернуться на землю. Я стоял на пыльной дороге, по которой, возможно, когда-то ходил сам Христос и любовался панорамой. И, глядя на эти библейские места, я поразился тщетности людской суеты. Взять хотя бы моего подопечного, по душу которого я пришел. И пусть я заберу у него нечто неизмеримо меньшее, но, как мне кажется, для него это станет ударом пострашнее, чем потеря чего-то, что нельзя положить на счет в банке или потрогать руками.
Тени занимали всё больше места, а солнце опускалось ниже. Контора по перекачиванию неправедным путем нажитых средств вот-вот должна закрыться. Решив выждать еще полчаса, я опустился на землю и побрел по старой дороге, пытаясь представить, что чувствовали, о чем думали люди, прошедшие по ней за многие столетия.
Вообразил себя пилигримом, нищим монахом, одетым в ветхую рясу, который бродит по земле, неся с собой все свое имущество и живя подаянием. Закрыв глаза, явственно увидел, что ноги мои обуты в сандалии, а в руках я держу четки. Через плечо перекинуто одеяло, которое служит постелью, и кое-какие мелочи позвякивают в карманах рясы. В руке посох, но не затем, чтобы защищаться от человека или от животных, а чтобы отодвигать колючки и ветки, закрывающие путь. Или измерить глубину потока, прежде чем перейти его вброд.