— Послушай, если мы купаемся голыми, это вовсе не повод для того, чтобы меня лапать, — строго сказала она.
— А я тебя и не лапаю, — невозмутимо ответил тот, — я просто решил немного тебя погладить.
— До чего же вы все наглые… — тряхнула мокрыми волосами Кристина и, освободившись от него, кролем поплыла в море. В памяти ее опять возникло мимолетное свидание со Славиком.
— Кто это — все? — крикнул ей вдогонку Монтана.
— Мужики — кто же еще… — бросила через плечо она, переходя на брасс.
— Но я вовсе не имел ничего в виду, Кристинка, — стал оправдываться Монтана, — просто приобнял тебя в воде — и все.
— Мы так не договаривались, — прищурилась на него Кристина, — я тебя пригласила сюда, чтобы учить роль, а не заниматься черт знает чем! Если ты не согласен на такой расклад, скажи лучше прямо. Я тогда найду кого-нибудь другого…
— Да согласен я, согласен… — поспешил уверить ее Монтана.
— Тогда без глупостей.
— Совсем? — разочарованно протянул он.
— Вот отыграем премьеру — и тогда уже посмотрим. Понятно?
— Понятно, — вздохнул Монтана, — это называется — «я тя поцалую. Потом. Если захочешь».
— Называй как хочешь. А я все сказала. — Кристина, сверкнув голой попой, ушла под воду.
Когда она вынырнула, Монтана уже подплыл к берегу и теперь ленивой походкой выходил из воды. Кристина невольно залюбовалась его стройной фигурой. Бедра у него были узкие, как у мальчика, и от них к острым плечам тянулся плавный изгиб. Она вдруг поймала себя на мысли, что ужасно хотела бы очертить этот красивый изгиб рукой… Пока она выходила из воды, Монтана прыгал по камням, вытряхивая воду из ушей и отжимая свой намокший русый хвост.
На берегу оба молча оделись и вновь приступили к репетиции. Теперь Кристина кое-как, по своему разумению выстраивала мизансцены.
— Вот это место ты произносишь, стоя боком к зрительному залу и припав на одно колено, — говорила она Монтане, — а на словах «Клянусь тебе священною луной…» ты должен броситься к балкону…
— К какому еще балкону? Ты что, собираешься городить там целый балкон?
— Я думаю, мы поступим проще… — Кристина принялась в подробностях рассказывать ему о декорациях, материал для которых она надеялась выпросить у Вени.
Через час солнце поднялось в зенит, и жара стала совершенно невыносимой.
— Пора закругляться, — сказал Монтана и достал из вытертого почти добела джинсового рюкзака небольшую железную коробочку. Там аккуратно, словно драгоценности в футляре, одна к одной лежали папиросы «Беломор». Кристина сразу поняла, что простые папиросы никто бы так хранить не стал.