— Старина Бычьеголовый заскучал. Нам с ним надо было размять ноги… и поразмышлять. Мы уже слишком долго находимся в состоянии ожидания, и солдаты теряют свои боевые навыки.
— От этой болезни есть только одно средство, — сказал Птолемей.
Александр кивнул.
— Готовьте людей. Мы выступаем в поход на Индию.
В течение недели Роксана настолько поправилась, что уже смогла встать с постели. Она присоединилась к Александру, стоявшему на одном из каменных балконов, откуда открывался вид на долину. Он поприветствовал ее поцелуем и обнял за плечи.
— Сегодня у тебя хороший цвет лица.
— Я чувствую себя значительно лучше. — Она заметила, что он коротко постригся, избавившись от большей части темных локонов, а у корней волосы уже поблескивали золотом. — Ты уже не герой Геракл? — съязвила она.
— Нет. — Он погладил ее по голове. — Буцефал ведет себя так, будто не узнает меня.
Она улыбнулась.
— Это хорошо. Я предпочитаю видеть тебя в обличье светловолосого варвара.
— Значит, ты одобряешь хоть что-то из того, что я делаю?
Она кивнула.
— Некоторые вещи.
Он стал серьезным.
— Я был неправ.
Она наблюдала за табунами лошадей, резвившимися в раскинувшейся внизу долине. Табунщики разделили их на кормящих матерей с жеребятами и молодых скакунов. Все эти животные должны были остаться в плодородных долинах Согдианы, когда армия Александра отправится на восток. Бесценные кобылицы и их потомство будут набираться сил на молодой травке. Их не станут использовать, пока молодые лошади не достигнут трехлетнего возраста, и тогда начнется их обучение. Боевые кони были привязаны на дальнем краю лагеря.
— Я сказал, что был неправ, — повторил Александр, излучая юношеское обаяние. — Я прощен? — Она пожала плечами, а он ее поцеловал. — Ты сильный противник, маленькая согдианка. В моей жизни было очень мало людей, которым довелось услышать мои извинения. Ты должна гордиться этим.
Она положила голову на его обнаженное плечо.
— Ты мне не доверяешь и никогда не будешь доверять. Отпусти меня, Александр. Разведись со мной. Мы не принесем друг другу счастья.
— Я никогда не отпускаю то, что мне уже принадлежит. — Он обнял ее. — Люди правы. Ты околдовала меня. Я люблю тебя так, как не любил ни одну женщину.
— Но ведь ты мне не доверяешь.
— Я не доверяю даже своей матери. Я много думал о твоем предупреждении держаться подальше от своей палатки в ночь попытки мятежа.
— Но ты веришь Гефестиону!
— Мы с ним родственные души.
— Оставь меня в моих горах, македонец.
— Никогда!
Она бросила взгляд на далекие горные пики и заморгала, стараясь сдержать слезы.