– Я никогда не знаю, чего от вас ожидать, принцесса, – тихо проговорил Мэтт.
– И не называйте меня принцессой. Или Ваше высочество. Кто-нибудь в конце концов услышит и…
– Хорошо, миледи… – он придвинулся ближе, почти касаясь губами ее уха, – жена.
Шепотом произнесенное слово, соблазнительное и многообещающее, прокатилось мурашками по коже, поднимая волну удовольствия до кончиков волос на голове. Похоже, Татьяна все-таки лишится чувств.
Почему они не могут делить одну кровать? Разве не была она в объятиях Мэтта в своих мечтах каждую ночь с тех пор, как они расстались? Что бы ни происходило между ними сейчас, разве она не считала себя его женой всегда? Разве он не был ее любовью всегда?
Зачем ждать пока та любовь вернется, да и была ли она? И так ясно, что его чувства уже нечто большее, чем простое физическое влечение. И эта странная перепалка между ними тому доказательство. Пускай сейчас Мэтт и не любит ее, но он терпит ее присутствие, и она ему хоть немножко, но нравится. А даже если он ее ненавидит, то это очень пылкая и утонченная ненависть. А разве не один маленький шаг разделяет любовь и ненависть?
– Да, – произнесла Татьяна.
– Что – “да”? – Мэтью выжидательно посмотрел на нее.
– “Да” – это ответ на ваш вопрос.
– И о каком вопросе идет речь? – спросил он медленно.
– Вы хотели знать, есть ли хоть одно условие, которое я намерена соблюдать, – Татьяна взглянула на Мэтта и с удовольствием заметила отчетливое беспокойство в его глазах. – И мой ответ, милорд муж, – “да”.
Мэтт не мог выбросить из головы ее взгляд. Выражение ее глаз.
Татьяна бросала на него этот взгляд при каждой встрече после возвращения. В конюшне, в своей резиденции и его коттедже, а также сегодня вечером, когда они вошли в гостиницу. Даже сейчас, сидя за столом напротив него в уединении их комнаты, доедая заказанный Мэттом ужин, она прерывалась, и время от времени устремляла на него этот взгляд.
Он не мог точно описать его: это была смесь флирта и решимости. Невинности и вызова. Каким-то образом принцессе удавалось бросать на него быстрые взгляды из-под опущенных ресниц. Мэтью не смог бы повторить такое, даже если бы годами тренировался перед зеркалом. Прием определенно женский и не слишком откровенный. Мэтт своим умом, созданным для занятий механикой, поражался, как можно создавать впечатление скромно опущенных глаз, бросая при этом взгляды, которые можно описать лишь одним словом – соблазнительные. Прочие части его тела волновал лишь вопрос – зачем, а не то, как ей удается подобный трюк.
Действенный. Вот как можно его назвать. Невероятно действенный. Это был, без сомнения, тот же самый взгляд, которым Далила заманила в ловушку невинного Самсона. Взгляд, который Клеопатра применила против ничего не подозревающего Марка Антония. Должно быть, Татьяну с рождения обучали использовать такие взгляды для национальной обороны во время Авалонских кризисов.