Шелк блузки. Скользит, сминается.
— Это рабы! Понимаешь, рабы!
— Это честные пленники! Хорошо, зови их рабами…
— Дура! Это рабы, роботы, овощи… Какое, к чертям собачьим, солнце? Ты что, полагаешь, что после смерти я окажусь в одном солнце со своими рабами?! Я, помпилианец?!
Уроженец Помпилии не испытывает чувств по отношению к рабам. Но уроженцу Помпилии омерзительна идея рабов, которых он облагодетельствовал. Его бесит сама мысль о том, что он готовит рабов к лучшей жизни, что после физической смерти они воссоединятся: хозяин и рабы. Убийственный парадокс — бешенство помпилианца при разговоре о рабах. Удар, подламывающий опоры и устои.
Бомба, заложенная под фундамент.
— Сделай меня помпилианкой!
— Что?
Рвется шелк. Летит град пуговиц.
— Сделай меня помпилианкой!
Жарко. Жарче не бывает.
— Рабы — не люди! Рабы — вещи! Ими пользуются…
Губы. Руки. Крик сминается, комкается, превращается в рычание. Острый угол стола. Мягкая грудь, твердый бугорок соска. Горячо. Влажно. Карты летят на пол. Два тела падают на карты. Катаются, словно борцы в партере. Стаей птиц летит одежда.
— …рабы! Какое, мать его, солнце?..
— Сделай… помпилианкой!..
— Ты сошла с ума!
— Сделай… если не можешь рабыней…
Личная жизнь Изэли на обзорниках доктора Лепида. «Прежде чем войти к нашей дражайшей цапельке…» Телепат, притворяясь пианистом, шарит в сознании астланки. «Тень в ночи», тема Аделии. Сиропчик, любовь-морковь. «Женщина — инструмент тонкий, ранимый. Прежде чем играть, надо размять пальчики…» Фронт проходит через рубеж Астлантиды. «Твой рапорт ляжет под сукно. Не жди, не надейся». Остров Цапель, пурпур и золото. Остров тонет в звездной пурге. «Ты останешься при старухе: чесать ей пятки на ночь…»
Это нож, нож под ребром. Тело выгибается, бьется рыбой, выброшенной на берег. Катастрофически не хватает воздуха. Дышать — значит, вгонять нож глубже. Выковыривать сердце, укладывать его в энергоприемник. Сил много, надолго хватит.
— Ты!..
— Я…
— Да что ты смыслишь в рабах?
— А что ты смыслишь в солнце?!
— Молчи…
— Сделай рабыней! Не можешь? Тогда — помпилианкой…
Чикчан, кими, киб, иик, кан. Змея, странник, гриф, ветер, ящерица. Проклятье! На этой пирамиде слишком мало места. На ней тьма народа. Смотрят, молчат. Улыбаются. Это вам что, цирк?! Дуэль на клеймах?! Легче было драться в сумеречном зале, чувствуя в руках копье. Скользкое древко, черный обсидиан наконечника. Мелькает, движется. Входит в плоть, открывая красное, кипящее. Выныривает, чтобы вернуться.
Карты сминаются, рвутся.
Была Ойкумена, и нет.
В открытую дверь входит ягуар. Ложится у порога, загородив дорогу. Кладет голову на лапы, притворяется, что дремлет. Левый глаз Катилины поблескивает янтарем.