* * *
На следующий вечер я сидела дома, в затрапезном, но уютном спортивном костюме, лечила ноющие ступни и бунтующую печень ромашковым чаем и домашним шоколадным печеньем (да, я и печь умею). И болтала по телефону с Беном. Я рассказала ему как примерила на себя роль злой колдуньи Запада, познакомилась с викарием-обаяшкой и узнала, что крестный отец едва знаком с Нейлом и Хэлен.
— …Ее будто подменили. Она увидела, что я держу ребенка, — и буквально выхватила его у меня.
— А тебе не показалось?
— Нет, не показалось! Жаль, тебя там не было.
— Нас приглашали, но мы развлекали приятельницу Саши, Кармен, и ее мужа — ты их знаешь…
И знаю, и не знаю. Это чужой круг, я в него не вхожа. Кроме меня, все друзья Бена и Саши — семейные люди. Саша закатывает для всех шикарные званые ужины, раньше даже приглашала специально для меня какого-то банкира из Сити. Но со временем закрутилась, решила, что я не ценю ее старания, и сдалась.
— Все шло хорошо, пока мы с Сашей не выставили себя на посмешище, решив спеть дуэтом. Кстати, ты не поверишь, с кем мы столкнулись. Ни за что не догадаешься.
— А ты подскажи, — попросила я.
— Он пытался собрать бомбу, и ему оторвало палец.
— А-а, этот псих! Как его — Кевин, Тревор…
— Кит.
— Ну конечно, Кит Джексон! — завопила я. — Где вы его видели? Так и ходит без пальца?
— Он теперь очень большая шишка.
— В караоке?
— Нет, я не слышал, чтобы он пел.
— Балда, я спрашиваю, в караоке-баре встретили его или нет?
— Нет. Возглавляет что-то там в разведке или вроде того. Вряд ли такие люди шляются по барам.
— Ух ты, Кит Джексон!
— Мы зашли в новый пафосный ресторан и просадили уйму денег на воду. Зато увидели его там, со смазливенькой блондинкой.
— Кита Джексона — с блондинкой?
— Говорю же тебе, он процветает. Он сам к нам подошел — заметил меня и узнал. Никак не мог поверить, что мы до сих пор дружим. Хочет встретиться со всеми. Думаю, он будет не прочь с тобой увидеться.
— Я тебя умоляю!.. А выглядит он все так же?
— В точности.
— Нет уж, спасибо…
Мы проболтали все время, пока шли новости и «В поисках антиквариата». От трубки у меня даже раскалилось и стало зудеть ухо, и я решила, что пора закругляться.
— А насчет Хэлен не волнуйся, — сказал Бен. — Это у нее гормональное, не принимай близко к сердцу.
— На премьере увидимся.
— Люблю-целую, — отозвался Бен и отключился.
Мне бы прислушаться к совету Бена, а я лежала в постели и без конца прокручивала в голове сцену с Хэлен. Когда мы общались на прежних условиях, все шло гладко, но едва речь заходила о муже и детях, я почему-то вызывала у Хэлен нервозность и стремление отстраниться. В том, как она выхватила у меня из рук ребенка, было что-то нестерпимо личное. В итоге я пришла к плачевному выводу: Хэлен пересекла черту и обратно уже не вернется. Дети для нее важнее нашей дружбы, и это естественно, но неужели для меня в ее жизни совсем не осталось места? Значит, так же будет с Элом и Клаудией? А если я потеряю всех до единого? Подушку пришлось взбивать несколько раз: почему-то она вдруг стала жесткой и неудобной. Раньше в воскресенье вечером я паниковала только в одном случае: если забывала забрать одежду из химчистки. Теперь же я помнила, что мне незачем в восемь утра влезать в чистый отутюженный костюм и спускаться в подземку. Если захочу, могу проспать весь день. Я выбралась из постели, сходила в кухню за едой и устроилась на диване перед телевизором, где скакала по каналам, пока не наткнулась на какой-то дурацкий фильм. Уснула я только в половине третьего.