«Будут изучать в лабораториях», – подумал тогда Андрей.
Еще вокруг Пожирателя валялось множество обломков: куски стен, исковерканные пушки, Дымовики…
И покойники. Как люди, так и Фроны. Изломанные, разорванные и раздавленные. Духов долго вытягивал шею и скользил по мертвецам взглядом, пытаясь отыскать Перлмара. Не нашел. И тогда возникла дикая мысль: а если суровый Шкурник до сих пор жив? Но это, конечно же, было бредом. Перлмару пришел конец еще в тот момент, когда он лишился нижней челюсти. Он бы не выжил, даже если бы не упал в обнимку с Извергом, пронзенный длинными изогнутыми шипами.
Потом случилось страшное. Несколько Дымовиков взялись за щупальца. Неожиданно одно вздрогнуло и исторгло… существо. Голое и костлявое, с красной, словно обожженной кожей и редкими прядями длинных черных волос, покрытых слизью. Еще несколько часов назад оно было Витарой.
Вслед за ней от плена толстой лиловой змеи освободился и дородный усач. Он походил на человека еще меньше, чем мать Шэрон. Череп раздулся, отчего стал похож на грушу. Руки удлинились и свисали до колен. Живот превратился в гроздь огромных кровяных сгустков.
Оба существа поднялись, осмотрелись. Затем яростно зарычали и бросились на ближайшего Фрона.
Тот среагировал мгновенно. Короткое заклинание оживило троих Дымовиков. Механические защитники преградили чудовищам дорогу и за пару минут изрубили и растоптали обоих. А погонщик поджег образовавшуюся красно-коричневую лужу.
Понадобилось не меньше недели, чтобы убрать все следы битвы с Пожирателем. Андрей отправлялся на Стёску или возвращался – и всякий раз туша монстра становилась меньше. Обнажался гигантский каркас костей, исчезали в лабораториях клешни, щупальца, внутренности и лапы. Землю вокруг чудовища не раз воспламеняли, чтобы не появились Гнильцы. Стены Внешнего Витка посыпали белым порошком из специальных машин – здоровенных цистерн, от которых тянулись черные гофрированные хоботы с раструбами на концах, – а потом поливали водой. Позже Андрей узнал, что после битвы с Пожирателем его и остальных «обрабатывали» точно так же. Кожа горела еще пять Стёсок.
Но это пустяки. Все мысли Духова занимала другая беда: он так и не вернулся домой. Прошло уже больше недели после нападения Пожирателя – после кульминации. А развязки все не было.
Андрей не знал, как быть дальше. Он вставал по Гудку, получал миску пей-еды, отправлялся к Ползучему Бору, потом назад. И с каждой Стёской крепчал страх. Вновь вернулись нехорошие мысли – будто нет никакого Кагановского и мира, в котором писатель живет, а есть лишь изуродованная Волной Безумия Чаша Жизни, и Андрей ее часть с самого рождения. Теперь эти мысли преследовали неотступно и, подобно туче мошкары, зудели в голове.