* * *
— Помните фильм «Операция «Ы»? — холодно осведомился Серебряков. — Там, где хулигану читают лекцию о Большом театре, а в это время работает циклевочная машина? И помните, что он там ответил в конце, когда звук прекратился?
— Был бы очень благодарен, если напомните, — криво усмехаясь, ответил бледный Владимирский. — Я далек от кинематографа.
— «До лампочки!» Аналогично я могу высказаться о нашем нынешнем разговоре. Словом, не беспокойте себя больше общением со мной, господа. И даже успеха я вам желать не буду.
Это было практически объявлением войны. Но другого выхода у Виктора, собственно, и не оставалось. А начиналось все почти дружески.
Поначалу Серебряков внимательно выслушал информацию. О том, например, что Российский союз промышленников и предпринимателей представляет интересы деловых кругов и видит свое предназначение в консолидации усилий промышленников и предпринимателей, направленных на улучшение деловой среды, повышение статуса российского бизнеса в стране и в мире… и тому подобное.
Лишь через минуты три он коротко произнес:
— Я очень благодарен за эту информацию. Но ваш сайт я изучил. Может быть, перейдем к делу?
До сих пор молчавший банкир Владимирский улыбнулся и бросил:
— Да, эта преамбула ни к чему. Собственно, и сам РСПП к делу отношения не имеет. Просто я попросил пригласить вас, Виктор Николаевич, на какую-нибудь авторитетную территорию. Где мои предложения вам прозвучали бы хоть и предварительно, но весомо.
Авторитетную, ну-ну. В этом старом здании на Старой площади все дышало неистребимым духом советской номенклатуры. Лестницы, коридоры — странное впечатление они производили. Этот дом дореволюционной постройки, который переделке не поддается в принципе. Тем не менее его попытались осовременить, но выглядело все так, словно лежащему в Мавзолее Ленину сунули в руку ноутбук, а в ухо — гарнитуру мобильного телефона.
Виктор бы предпочел спуститься вниз, где под непритязательной надписью «Подъезд № 2» таилась бывшая столовая ЦК, ныне переделанная в бар-ресторан. Кухня, правда, оставалась по-цековски отвратительной. Но зато здесь было почти всегда пусто, почти всегда тихо и довольно уютно — по-старомодному уютно, с душой.
Он время от времени здесь проводил встречи и переговоры. Но этих двоих людей в ту, как ее называли в знающих кругах, «Столовую № 2», Виктору вести не хотелось.
Что-то было неприятное в этом Владимирском. До того знакомы они не были — не считать пару встреч на каких-то приемах, где их друг другу даже не представляли. Но, конечно, Серебряков слышал эту фамилию. Видел это лицо иногда в выпусках новостей. Это его не очень интересовало. Банкир, хоть и не принадлежал к первой десятке олигархов страны… может быть, даже и не к первой сотне, находился на гораздо более высокой ступеньке, чем Виктор со своим небольшим бизнесом. И, строго говоря, общего у них было лишь то, что оба делали деньги. Вот только Владимирский делал деньги из денег, а он, Виктор, — из реального продукта.