- Это нафига?
- «Язык» для начальства, это не «нафига», Эдик. Плюс вещички потащит, всё легче топать будет.
- Что со «звёздочкой», чего молчал?
Вспомнилась невольно фраза ненавистника Джавдета – невозмутимого пастуха Саида из старого кинофильма. Хотелось улыбнуться и сказать: «…Стреляли» но я только показал простреленный тактблок, кивнув на пленного:
- Гость наш машинку попортил, но взамен, обещал поднести наши вещички. Путь не близкий, я согласился.
Угрюмый согласно кивнул и вдруг от души врезал американцу в ухо. Тот покатился наземь, но снова взлетел на ноги от моего пинка, так и замер шатаясь и постанывая. Эдик снял с пояса нож и сказал:
- Дельная мысль, обыскать его надо…
После тщательного обыска пленного и уничтожения двух чипов слежения в каблуке левого ботинка и под подкладкой куртки, я снова оставив амера под присмотром Угрюмого смотался за рюкзаком, заодно оставив на «фишке» растяжку под рюкзаком пленного. К тому времени стало немного светлее, а когда мы тронулись в обратный путь к точке вывода, серый рассвет уже окончательно разогнал сумерки и идти стало значительно легче. Амер, нагруженный нашими пожитками уныло но шустро семенил в середине колонны, надёжно привязанный к моему поясу обрезком страховочного троса. Несколько раз мы прятались в развалинах от приближавшегося стрёкота американских вертолётов, но так ни одного разглядеть не получилось. К воронке служившей точкой ожидания мы вышли через шесть часов непрерывного бега, я почти полностью выдохся, рана на ноге открылась, я чувствовал как бельё намокает от крови. Эдик набрал код на своём тактблоке и произнёс:
- Буг семьдесят один, здесь Ольха три… Буг, ответь Ольхе…
Минуты две ничего не происходило, моряк напряжённо вслушивался в эфир, твердя как заклинание форму вызова группы обеспечения. Во рту пересохло, но достать флягу это значит двинуться с места. Зачерпнув пригоршню обманчивого и пушистого белого снежка с откоса воронки, я бросил холодную массу в рот и тут же сплюнул. Снег имел железисто-бензиновый, горький привкус, так пахло всё в оплавленных развалинах городка. Этот же удушливо-едкий привкус имел воздух вокруг. Краем уха я услышал подозрительный шорох и успел даже вскинуть автомат. Пленный напрягся, пытаясь перекатиться с линии огня в сторону. Вдруг сверху, скатился небольшой заряд снега и комья земли, а следом в воронку упало три белые фигуры. От выстрела меня удержал знакомый голос:
- Бля, как же жить прикольно, братуха! Не стреляй земляк, это я – Женька!..
Из-под маски на меня смотрели весёлые синие глаза ефрейтора Селянинова. С ним было ещё двое бойцов, которых я в лицо не знал. Женька дождался пока мы с угрюмым опустим оружие и вполголоса заговорил: