По дороге нас несколько раз останавливали посты, пока мы не добрались до отеля. Я приказал помыть автомобиль и отогнать его на ремонт. А сам пошел в свой номер. Мой приятель корреспондент также пошел в номер, лететь в Европу он сегодня отказался сказав:
— Два раза в один день судьбу не испытывают!
Я знал, что нервное напряжение последних дней обязательно скажется. Поэтому достал стакан наполнил его виски и выпил. Затем принял душ.
Вода сбегала по моему телу, но я чувствовал, что меня охватывает нервная дрожь. Успокоение пришло только через некоторое время.
Я оделся и пошел в бар. Мой приятель уже сидел в нем и был абсолютно пьян. Сидящим рядом с ним людям он рассказывал об атаке аэропорта, причем рассказывал с такими подробностями, как будто не лежал полчаса на полу зала прилета, а сам был в центре всех событий. Увидев меня он вскрикнул:
— Он тоже там был, он может все подтвердить.
Так как он был уже изрядно пьян, то журналистская братия бросилась ко мне с вопросами. Но я старался поддержать свой имидж пусть лучше думают, что я человек боязливый. Поэтому не рассказывал очень много, но зато подчеркивал, что в целях личной безопасности искал возможное место для укрытия. Однако даже та информация, которую я давал для того, чтобы пустить все расследование по ложному следу их интересовала. Я прекрасно знал, сколько моих друзей журналистов связано с секретными службами, поэтому произнес фразу, которая всех озадачила:
— Мне кажется, что эта блестяще проведенная операция дело рук специальных подразделений, разгромленной армии, которые начали развертывать партизанскую войну.
— А как известно из истории партизанские войны — выиграть не возможно!
Мое высказывание подхватили. Сразу стали высказывать различные версии. Кто-то из вновь пришедших даже заявил, что войска коалиции уже схватили исполнителей этой диверсии, кто-то сказал, что все объекты в Багдаде заминированы и не сегодня, так завтра наш отель может быть подорван. Одним словом было много фантазий. Но для меня и моей группы — это было хорошо.
Я опять позвонил домой сегодня мне определенно везло. Через несколько минут я не только разговаривал с моей женой, но даже смог услышать голос моей маленькой доченьки. На глазах выступили слезы. Я быстро отвечал на вопросы моей жены, стараясь подчеркнуть, что я делаю все возможное, чтобы найти следы моих родителей. Это была святая ложь, ведь я прекрасно знал, что они погибли. Правду я решил сказать только тогда, когда вернусь домой. Вечером я встретился с командиром. Потерь у нас не было все вернулись на базу. Мы оставили на месте проведения операции, неопровержимые следы того, что ее проводили регулярные войска.