И Глафира то и дело поучала Настю:
— Ходи с оглядкой. С парнями дружбу не води. Начин сладок, а конец завсегда один. Пуще всего не верь мужикам, все они жеребячьей породы.
А соседская Варька — разбитная полногрудая деваха, года на два постарше Насти, — звала с собой: либо на посиделки, либо хороводы играть.
— Пойдем, Настюха! Не слушай ты ее, старую каргу. Была нужда красоту свою хоронить!
Пошла Настя с Варькой на берег пруда. Там, на широкой поляне, среди березнячка, заветное место хороводы водить.
Но недолго пробыла Настя в хороводе. И не только потому, что нахальны и прилипчивы были парни, особенно казаки из конвойной команды. Настя знала, что сможет за себя постоять. Не по сердцу пришлось ей, как вели себя сами девки.
Ущипнет девку парень — визгу на весь лес. А как сгребет в охапку и поволокет в березняк — глянь и замолчала. А уж из березняка идут — сама на нем виснет.
Как только начало смеркаться и стали разжигать па поляне костры, Настя убежала домой.
— Так а будешь одна за печкой сидеть? — насмешливо щуря круглые цыгановатые глаза, сказала ей на другой день Варька.
— Так и буду.
— Гляди. Просидишь время, йотом спохватишься. Перестарки‑то не больно кому нужны.
Тогда Настя отмахнулась от Барышных наставлений. А все же нет–нет да и приходили на память ее слова. И вызывали на раздумье.
Жизнь‑то впереди… Одной вековать ее — даже в мыслях не в радость… Живое сердце к живому и льнет… А где оно, живое‑то сердце, чтобы отозвалось?..
Заглянули было в душу ей синие глаза… Да ведь барские… подпоручиковы...
Глава третья
ТИТУЛЯРНЫЙ СОВЕТНИК ТИРСТ
1
После обильного обеда Иван Христнанович на английский манер потчевал гостя отличной мадерою. Гость — стряпчий Ярыгин, доверенное лпцо иркутского первой гильдии купца Лазебникова, — с превеликой охотою угостился отменным вином. Затем, когда с мадерою было покончено, хозяин пригласил гостя в свой домашний кабинет, настрого приказав, чтобы никто не мешал их разговору.
Ярыгин осторожно протиснулся в дверь (открыта была только одна ее створка: сухопарому хозяину д этого было за глаза) и, высмотрев в углу достаточно вместительное кресло, погрузился в него. На крупном мясистом, словно вспухшем, лице его утвердилось благодушное выражение послеобеденной сытой усталости.
Тирст, напротив, имел вид деловито сосредоточенный, и правый зрячий глаз его неотступно следил за каждым движением гостя.
— Я вас, любезнейший Ефим Лаврентьевич, ожидал, по письму вашему, не ранее начала августа, сказал Тирст, положив иа столик возле гостя коробку красного дерева с трубками и табаком и усаживаясь в кресло напротив. — Как вы писали, решение Сибирского Комитета о продаже завода следует ожидать в конце сего месяца.