Встретив удивленный взгляд Павла, пояснил:
— Я знаком с певицей, и вот уже два года, как слежу за их репертуаром и выступлениями, знаю практически все их песни…
Между тем беседы за столом перетекли в более спокойное русло — то ли все, действительно, устали, то ли музыка располагала к более душевным разговорам. Плавно разговор перешел от обсуждения дел прошлых к планам на будущее. Виктор рассказал про отказы, полученные им во всех инстанциях по поводу экспедиции к Большой Медведице. За столом подавленно замолчали. Зато теперь отчетливо была слышна песня, и нежный, но звонкий голос певицы заставлял Павла волноваться все больше. Он уже понимал, что его мечта с полетом к Соэлле неосуществима, но надежда на что-то светлое и радостное не угасла в душе, а наоборот, словно росла изнутри, так что становилось трудно дышать.
— Витька, но надо же что-то делать! — первым не выдержал Лобанов. — Ребята, надо что-то решать!
Все разом опять зашумели, уже по-деловому, без улыбок. А Павел едва мог улавливать, о чем они все говорят.
— Вы так волнуетесь, — наклонился к нему Матиас. — У вас что-то случилось? Или вы так расстроены тем, что не сможете лететь в этот полет? — казалось, он тоже волнуется, и от этого начал строить фразы так, что стало очевидно, насколько русский язык ему не родной.
— Я очень хотел полететь туда, — сам не понимая, почему он решил говорить об этом с малознакомым человеком, отозвался Павел.
— Вы так стремитесь к неизведанному? Зачем вам Соэлла? — Павла удивило, насколько этот вопрос, судя по голосу, волновал внешне невозмутимого Матиаса.
— А вас интересую именно я? Почему вы не спросите, зачем к Соэлле стремится, скажем, Федор? — уклонился Павел от ответа.
Матиас задумался. Он явно хотел ответить достаточно резко, но сдержался, и сейчас формулировал более мягкий ответ.
Девушка на сцене начала новую песню, медленный и печальный мотив заставил сердце Павла сжаться. Странно, давно на него так не действовала музыка…
«…Долго слушала молитвы горьких трав,
Долго плакала, свивала нитью дым;
Покачу теперь клубочек по мхам, по пням, да по корням,
По теням лесным,
И сама пойду за ним…»
— Павел, я могу попросить вас отойти для более уединенной беседы? — наконец, заговорил Матиас.
Павел подумал, не стоит ли перенести разговор на другое время, но весь вид «арийца» говорил, что дело не терпит отлагательств.
— Пойдемте, — обреченно согласился Павел.
Голос девушки со сцены догнал их и на улице, куда Матиас вывел Павла для продолжения разговора.
«…Ровно десять лет я не смыкала глаз,
Десять лет ты спал спокойным сном, мой князь…