— А врачу работу вы везде придумаете, — и занялась порезом. Наложила повязку и просто прогнала Павла обратно к расчетам.
Он немного повозмущался, но вернулся в классную, где его ждала Катя.
— Я сделала, Паш, — сообщила она. — Надеюсь, все правильно.
— Я посмотрю, спасибо, — кивнул он, и вдруг заметил, какая Катя грустная.
Чуть задумавшись, сообразил, что она приходила ему помогать уже пятый день подряд, но за все это время он ни разу не видел ее улыбки. Наверное, он был слишком занят, чтобы обращать на это внимание.
— Кать, ты не уходи, посиди со мной, а то Федька с Юлей меня выгнали, а я общаться хочу, — Павел сделал вид, что погрузился в проверку сделанного Катей, а про себя судорожно соображал, как ее разговорить.
— Из меня сейчас плохой собеседник, — покачала Катя головой. — Считать я могу, а вот развлекать не получается. Я лучше пойду, Варе помогу.
— Погоди! — Павел поймал ее за руку. Думать было уже некогда. — Вы с Мишкой поссорились?
Катя помолчала, глядя в стену.
— Да нет, — неохотно ответила она наконец. — С ним тяжело поссориться.
— А помириться еще труднее? — Павел представлял, как ей вообще трудно с жестким и непробиваемым Мишкой, который совершенно не умеет идти на компромисс, и который убежден, что он один всегда прав. И неизвестно, станет ли он когда-нибудь мягче.
— Да, но мы же не ссорились.
Павел почувствовал, как колеблется Катя — уйти или остаться, сказать или промолчать.
— Катюша, — как можно мягче попросил он, — если ты хочешь и дальше переживать одна, я же не заставляю тебя. Расскажешь потом, и не мне, если так будет лучше. Но если я могу помочь сейчас…
Внезапно у Кати задрожали губы, и она, не отнимая руки, шагнула к Павлу и уткнулась лицом в его плечо.
Плачет. И чего теперь делать, психолог-самоучка? — сам себя сурово спросил Павел, а руки уже успокаивающе гладили девушку по спине. Как ни странно, тактика «без слов и активных действий» оказалась правильной, и уже через пять минут они снова сидели рядом за столом с компьютером, Катя вытирала слезы платочком, а Павел просто ждал, захочет ли она говорить.
— Он всегда во время работы такой, — успокаиваясь, сказала Катя. — Просто давно уже не было так, чтобы он из рубки только ночевать уходил. И, конечно, он падает и засыпает. Если вспомнил и зашел сказать «Привет!» — уже праздник.
Павел понимал, о чем она говорила так тихо и печально. Михаил в работу уходил с головой, глаза у него делались слегка затуманенные, а общение свое он ограничивал компьютером и теми, кто занимался с ним той же работой. Исключение в обязательном порядке делалось для командира, его нельзя игнорировать. Как это состояние называл Федор: «Мишка переключился в электронный режим работы». Ребята, в общем-то, привыкли, потому что когда «электронный режим» выключался, Михаил делался нормальным. Ну, просто не умел он по-другому работать. Середа откровенно им восхищался, а Федор так же откровенно прикалывался. Остальные немного удивлялись, Юлька даже тестировала Копаныгина на предмет каких-то отклонений, но ничего не нашла. И только сейчас Павел подумал, что Катя-то от этой суперработоспособности просто страдала.