— Вы можете сидеть в моем присутствии, — великодушно предложил он.
Сержант принес низкий табурет, и она села, держась прямо и сложив руки на коленях; без тени улыбки она ответила на взгляд императора. Заинтересованные придворные примолкли.
— Есть кое-что, что вы могли бы для меня сделать, — без долгих проволочек заявил Исаак.
— В самом деле? — Она пыталась прочитать мысли на его приветливом, но непроницаемом лице.
— Изящная галера, появившаяся в моих водах… она принадлежит Ричарду Английскому. На ней находятся его невеста и его сестра, бывшая королева Сицилии. Я направил этим коронованным особам мое послание, приглашающее оставить сомнительные удобства их полуразбитого судна и стать желанными гостями. Однако леди Джоанна сочла нужным отказать мне, она попросила лишь пресную воду для находящихся на корабле и заявила, что предпочитает остаться там, где она есть. — Исаак нахмурился. Здесь, на Кипре, он создал идеальную империю. Она была богатой, прекрасной и неприступной и находилась под защитой самого великого султана Саладина. А он, Исаак Комнин, был ее абсолютным властелином.
Его обеспокоила весть о появлении в водах Средиземноморья огромного флота франкских галер. Но его озабоченность еще больше возросла после удачного прибытия корабля с Джоанной и Беренгарией. Исаак никогда не отказывался от выгодной сделки, а при наличии таких заложниц можно было с уверенностью рассчитывать на успех. И он очень хотел вытащить на берег эту королевскую рыбу, зашедшую в ее гавань.
— Вы известите королеву Джоанну, сообщите ей, что вы здесь в безопасности и довольстве и что ей следует принять приглашение и поскорее сойти на берег.
Иден не смогла скрыть иронической усмешки. Неужели этот вороватый, распутный деспот надеется, что она не задумываясь приведет своих друзей, а затем станет его наложницей?
Он продолжал:
— Нет ли при вас какой-нибудь безделицы, которую она смогла бы опознать? Что-нибудь уцелевшее после шторма?
Ее улыбка стала жесткой:
— У меня было кое-что… маленький золотой крестик, однако его забрал не шторм… а капитан вашей гвардии.
Вежливая маска немедленно выразила озабоченность, розовый язык огорченно щелкнул за выпуклыми зубами.
— Мне очень жаль это слышать. Я прикажу немедленно вернуть его вам.
— Нет нужды посылать такой знак, — мягко проговорила она, — я умею писать, и принцесса узнает мою руку.
Исаак был поражен.
— Неужели? Необычное достоинство для жителя Англии, а для женщины — просто неслыханное. Поздравляю вас. Сейчас принесут все необходимое для письма, — сказал он, не отрывая взгляда от ее груди и думая не о белых бумажных листах, а, скорее, о белых простынях.