Элли вспомнила, что, когда не стало мамы, все хлопоты по хозяйству взял на себя отец. Он варил обед, стирал и гладил белье, мыл полы. Шура-Колобок всю зиму маялась радикулитом и в основном сидела в детской или валялась на своей узкой койке в кухне.
Она заставила себя вернуться к реальности.
— Я бы очень хотел написать монография о ваш покойный муж, — сказала Элли, поправляя мешающие ей очки.
— Могу порекомендовать вам вот это. — Мила взяла с полки на стене тонкую брошюру и протянула ее Элли. — Там отмечены основные вехи его жизни и творчества. Если вам пригодится, можем заключить контракт, и я продам вам свое авторское право на издание в Соединенных Штатах.
— Спасибо. — Элли полистала брошюру. В ней, как она и подозревала, не было ничего интересного. — Американский публика любит интимные подробности из жизни знаменитостей. — Она изобразила виноватую улыбку. — Простите, но мы так устроены.
— Я понимаю.
Лицо Милы приобрело озадаченное выражение.
— Я купил бы эту картину, если бы… как это говорить… знал о жизни мистера Барсова побольше. И эту, и, быть может, что-то еще. Я собираться открыть салон современной русской живописи в Америка. Мне нужны интересный факты из биографий художника.
Мила часто заморгала. С ней это случалось, когда она нервничала. Рука с зажигалкой стала дрожать еще сильней, и ей не сразу удалось прикурить сигарету.
— Эта картина стоит дорого, — сказала она. — Один француз готов купить ее за десять тысяч долларов. Я сказала: отдам не меньше, чем за пятнадцать.
— О! — вырвалось у Элли. Она вспомнила, как радовался отец, когда продал свою «Женщину в качалке», для которой позировала больная гриппом мама, за шестьсот пятьдесят долларов. — Разумеется, она того стоит.
— Вы ее берете?
Мила смотрела на Элли хищным взглядом профессиональной торговки.
— Вероятно. Если мы с вами сумеем договориться.
— Я обещаю вам достать разрешение на вывоз картины за границу. Это будет нелегко, но у меня есть связи в Министерстве культуры.
— Очень хорошо.
— Давайте попьем кофе. — Мила сняла трубку телефонного аппарата и сказала: — Леля, принеси в студию кофе и бисквиты. Элли вздрогнула от неожиданности, и это не ускользнуло от взгляда Милы. — Вам холодно? — поинтересовалась она.
— Пожалуй. Как вы назвали… экономка?
— Леля. На самом деле ее зовут Елена. Это уменьшительное имя. Как и Элли. Оно происходит от Элен, если я не ошибаюсь.
Мила пристально смотрела на девушку.
— Бабушка зовет меня Еленой. Бабушка говорить по-русски почти без акцента. Ле-ля, — сказала она по слогам. — Мне очень понравился этот имя.