Он положил трубку и улыбнулся ей с фальшивой вежливостью.
— Совсем как в прежние времена. Тесный кружок избранных людей искусства. Так жаль, что сгорела милая старая усадьба, стены которой хранили столько романтических воспоминаний. Что это тебе взбрело в голову подпалить ее, моя Вирджиния?
— Сама не знаю. Кто-то сунул мне в руки факел. Кто-то сказал, что отец… — Она потерла рукой лоб и закрыла глаза. — Это ты сказал мне, что отец переписал дом и все имущество, включая картины, на Милу. Ты соврал мне?
— Нет, моя Вирджиния, я никогда тебе не лгал. Это они тебе лгали. Все до единого. Я всегда говорил тебе только правду.
— Но откуда ты узнал, что отец сделал это?
— Он мне сам сказал. Более того, показал дарственную. Ксюша тоже ее видела. Эта старая курица обвела вокруг пальца всех нас. Вот уж никогда не думал, что она окажется такой прожженной мерзавкой.
— Я, кажется, все поняла. Мила познакомила с тобой Ксюшу. Моя сестра оказалась жертвой отвратительного заговора.
Борис поправил волосы знакомым ей жестом и деланно рассмеялся.
— Какая напыщенность! Моя Вирджиния, ты словно прибыла не из Америки славного старины Билла Клинтона, а из Франции безжалостных Тюдоров и коварных кардиналов. Как поется в одной арии: «Пожертвовала ты своею честью, чтоб заговор раскрыть и наказать злодеев». А ты смогла бы пожертвовать своей честью ради того, чтоб восторжествовала справедливость? Разумеется, под словом «честь» я подразумеваю ее современный вариант, то есть баксы. Ну, что скажешь своему любопытному не в меру родственнику?
— Что тебе нужно от меня?
— Только денег. Жалких, презренных денег. Если ты помнишь, моя Вирджиния, меня всегда интересовали исключительно деньги и ничего, кроме денег.
— Я не верю тебе. Ты обманул мою сестру. Ты действовал заодно с Милой.
— Было время, когда эта старая курица громко кудахтала и обещала снести мне золотое яичко. Представляешь, я ей поверил. Она оказалась такой же стервозой, как и все бабы, которых интересуют только деньги и постель. Моя Вирджиния, а что интересует тебя?
Он дотронулся до ее руки. Ей показалось, будто на нее плеснули кипятком. Она вскрикнула и вскочила с кресла.
— Ха-ха-ха! А ты осталась все такой же принцессой-недотрогой, если, конечно, не притворяешься. Вот твоя сестра, та была очень даже сексуально отзывчивая девушка. Я бы даже сказал — чересчур отзывчивая. Она напоминала мне арфу Эола, которая издавала звуки от легкого дуновения ветра.
— Оставь в покое мою сестру. Из-за тебя она превратилась в калеку.
— Нет, моя Вирджиния, не из-за меня. Как раз я-то и старался оберегать ее от дурных влияний и вредных привычек. Увы, нашлись люди, которые потворствовали ей.