«Спокойно, — сказала она себе. — Если я его узнала, это еще не значит, что и он узнал меня». Она вспомнила, что у нее в сумке лежит визитка Милы. Это было очень кстати.
— Вы не может подсказать, где квартира миссис Барсов? — Она помахала перед его носом визиткой. — Я по поводу картина ее покойный муж.
Борис смерил ее долгим внимательным взглядом. Она, хоть и не без труда, выдержала его.
— Заходите, — сказал он, распахивая перед ней дверь квартиры. — Вы пришли кстати.
Гарри ждал ее уже минут сорок. Таксист начал ворчать, и он дал ему пятьдесят долларов. Он не сводил глаз с дома, в котором одно за другим гасли окна.
— Я сейчас вернусь, — сказал он и, открыв дверцу, вышел на тротуар.
— Осторожно! — услышал он. Но было поздно. От сильного удара Гарри отлетел в заснеженные кусты. Машина, взвизгнув тормозами, исчезла в переулке.
Таксист дал задний ход и глянул вправо. Увидев кровь на снегу, он тихо присвистнул и нажал на газ.
— Я знал, что ты придешь сюда. — Борис сидел напротив нее в кресле и ехидно улыбался. — Моя Вирджиния превратилась в прекрасную, полную таинственного очарования женщину. И эта великолепная дама вернулась домой. Я подозревал, что рано или поздно моя Вирджиния вернется.
— Я спешу, — сказала она. — Меня ждет в такси муж.
— А где же твой восхитительный аристократический акцент стопроцентной американки? Или он был всего лишь камуфляжем, рассчитанным на старых спившихся курв, вроде Милки? Моя юная красавица, ты ворвалась в мой дом, обдав меня с ног до головы волнующим ароматом воспоминаний и надежд. Вижу по всему, что ты нашла за бугром свое счастье. Мы же здесь по-прежнему живем сиро и убого.
— Я хотела поговорить с Милой по поводу покупки последней работы моего отца, — сказала она, стараясь сохранять присутствие духа.
— Да что ты говоришь? Похоже, у тебя много лишних денег и ты захотела поделиться ими с нами, несчастными забытыми Богом бедняками. Что, моя Вирджиния, тебе удалось выгодно продать свое роскошное непорочное тело?
— Пошел ты… — Она резко встала. — Мне пора.
— Прошу прощения за свой пошлый натурализм. Пожалуйста, присядь. Мы сию минуту позвоним этой старой курице, и, если она еще не успела наклюкаться в стельку, вызовем ее сюда на ночное рандеву. Мне это очень напоминает беззаботную светскую жизнь.
Он снял трубку и набрал номер. Она обратила внимание, что последняя цифра была семерка. Номер телефона ее прежней квартиры заканчивался на тройку.
— Валяй сюда, — сказал Борис в трубку. — Только никаких отговорок. Или ты приедешь, или мы исключаем тебя из игры. Помнишь наш контракт? То-то же.