На какой?
Ветерок шевельнул его волосы, но мозги не посвежели ни на йоту. Копаев никак не мог заставить себя сосредоточиться и понять, где он находится. Антон нырнул в подвал, завел руки в луч света, бьющего из оконца, и расставил пальцы. Они дрожали.
Он переложил документы и деньги в карманы новых брюк, потом скинул рубашку. Все на ощупь было мокрое, словно Копаев только что выбрался из бассейна.
Где-то в углу вдруг истошно завопила кошка.
— Тебя тут только не хватало, — пробормотал он, стирая рубашкой воду с лица и шеи.
Покрутив напоследок туловищем, Антон выяснил, что порезы — ерунда. Кровь уже почти перестала сочиться. Ушибы есть, но коль скоро он ходит и даже бегает, чертыхаясь не от боли, а от досады, то это значит, что они незначительны.
Уже на выходе с ним что-то случилось. Его вдруг поразил приступ хохота. Копаев вспомнил, как упал в грузовик.
Он шел по улице, глядя исподлобья. Люди шагали мимо и будто не замечали его. Они отходили в сторону, и через минуту веселой прогулки Антон вдруг понял, отчего прохожие так пугливы. Копаев шатался и смеялся. От таких типов все стараются держаться подальше.
У витрины магазина он остановился. Из стекла на него смотрел человек лет тридцати. Снова спокойный и рассудительный.
Возвращаться к машине было нельзя. Антон вышел на дорогу и поднял руку перед «Тойотой», проезжающей мимо.
Гонов исчез.
Копаев и Пащенко уже стали понимать, что последний человек, который мог бы сказать правду о ночной перестрелке шестого июня, утерян безвозвратно. При любых других обстоятельствах можно было в этом усомниться, но после того как «Волгу» догнал «Форд», все стало ясно.
«Гонов отстранен от следствия», — сказал бы Пащенко. «И суда», — добавил бы Копаев. Только констатировать это уже не требовалось. Все было воспринято как должное. Убит Рожин. За ним последовал Зелинский. Стоило задумываться о том, почему никто, включая жену и сослуживцев, не знал, где находится сержант Гонов.
— Ни одного случайного трупа, начиная с Ефикова, — вздохнул Пащенко. — Все вписывается в общую схему. Я понимаю Быкова и Кормухина. Кажется, что все ясно, но прямых доказательств нет. А те, что есть, являются таковыми лишь тогда, когда имеется признание подозреваемых.
— Хотелось бы знать, что задумал Пермяков, так срочно вызвав Яновского, — проговорил Копаев.
— Будет день, будет и хлеб.
Это как бродить по агентствам, торгующим недвижимостью, и выбирать квартиру, не имея денег для ее покупки.
— Вадим, я думаю, у Кормухина с делом какие-то нелады.
— Почему ты так решил? — Пащенко поднял брови. — У него с самого начала проблемы были.