— Извините, сеньорита… Я глубоко извиняюсь, припадаю к вашим стопам и нижайше прошу простить меня!
— За что вы извиняетесь, достойный юноша? — немедленно повернулась к нему Джульетта.
Похоже, чуть ли не до того, как он заговорил с ней, отметил со стороны Бенволио. Вот уж ловкость почище, чем срезание кошельков на веронских рынках…
— Ну… За все сразу! — не слишком находчиво ответил Ромео.
— Не вижу с вашей стороны ничего такого, что требовало бы извинений… Впрочем, извольте, я извиняю вас. Извиняю за прошлое, настоящее и, одновременно, за будущее! Вы ведь хотите этого?
Под ее теплым, лучащимся взглядом Ромео чуть не расплылся в широкой, глуповатой улыбке, не подобающей истинному мужеству. С восхищением подумал, что первый раз в жизни встречает такой ясный, выразительный взгляд, имеющий силу сказочной живой воды.
— Жажду, прекрасная сеньорита Джульетта! — поклонился он.
— Даже так, сеньор юноша? Вы находите меня прекрасной?
— Несравненной!
— А еще какой?
— Божественной!
— А еще?
Ромео опять смешался. Он, дамский угодник, отвесивший за свою недолгую жизнь больше комплиментов, чем мясник отвешивает нарезки, почему-то не находил слов. А все ее глаза, что проникают, кажется, прямо в душу.
— Но я не буду, не буду вас мучить допросом, — поспешила ему на помощь Джульетта. — Девушке не к лицу такая настойчивость! Наверное, вам трудно подбирать комплименты для скромной, неприметной затворницы, когда в глубине души вы чувствуете лишь скуку…
— Скуку?! Джульетта, как вы можете… Скуку в вашем обществе?!
— Сознайтесь же, сеньор юноша — именно скуку!
— Да пусть лопнут мои глаза, пусть треснет брюхо..! Ой, нижайше извиняюсь, прекрасная сеньорита… Пусть все святые будут моими свидетелями! Что угодно — только не скуку! Другое чувство…
— У вас удивительно мужественная манера выражаться, сеньор юноша… И брови приподнимаются так красиво, и уголки губ… А о каком же чувстве здесь идет речь? Я заинтересована!
— Желание…
— Желание?! — Джульетта удивленно вскинула тонкие, выровненные щипчиками брови. Персиковая кожа щек подернулась заметным румянцем.
— Ой, простите, нижайше извиняюсь… Совсем не то я хотел сказать, что-то я сегодня…
— Ну, говорите же! Я не обиделась, я ведь уже простила вас вперед…
— Я испытываю желание поцеловать вас! — бухнул Ромео, как бросаются головой в воду.
— Поцеловать?.. Вот странность! Меня никто никогда не целовал… Разве что батюшка с матушкой, но это, наверное, не считается…
Конечно, прямого разрешения ему дано не было. Но ведь и отказа не прозвучало! А персиковая щечка была так близко, и, похоже, еще приблизилась… И огромные, сияющие глаза были вовсе не осуждающими…