— Чудесное местечко, — с восторгом рассказывал Бен. — Настоящая фазенда с просторными помещениями и всеми мыслимыми удобствами. Мебель не особенно модная, но очень красивая и, видимо, дорогая. Много палисандрового и атласного дерева. Великолепные кресла, такие большие, что на каждом могли бы сидеть сразу трое. Изумительные картины кисти Гойи и Ренуара. Безусловно, подлинные. Трудно представить себе, чтобы Мануэль приобретал копии. Ничего кричащего, дешевого. Никакой пестроты. Внутреннее убранство безукоризненное, а сам Мануэль… между прочим, он просил так его называть… очень обаятельная личность… Довольно хорошо разбирается в живописи. Мне он показался весьма порядочным человеком. И уж конечно, не бездумный собиратель предметов искусства.
Бен также познакомился с Пилар Кортес.
— Какая девушка! — воскликнул он шутливо-восторженным тоном. — Саманта, почему ты не пышная брюнетка?
— В чем дело? — проговорила Саманта, швыряя в него подушкой. — Она что, пожиратель мужчин, сирена?
— Силы небесные, вовсе нет! Она для этого слишком молода. Хотя я уверен, что у нее больше ухажеров, чем подружек. Все дело в том, что она носит ужасно короткие юбки и так прелестна, что ею невозможно не увлечься. — Бен рассмеялся. — Когда мы после обеда сидели на веранде с нашими коктейлями, Пилар отправилась купаться, и на ней было бикини, которое привело бы в смущение даже тебя, Сам. Но Мануэль просто не обратил внимания, возможно, полагая, что не должен стеснять ее свободу. Мне кажется, у нее было трудное время, когда она жила с матерью.
— Об этом рассказал тебе Мануэль? — спросила Джули, впервые вступая в разговор.
— Н… нет… узнал от Долорес Арриверы, — ответил Бен нехотя. — Она также находилась в доме. Очевидно, Мануэль и Долорес работают вместе, и она остановилась у него на несколько дней.
— О! — Джули мгновенно похолодела.
— Довольно приятный человек, — поспешил Бен добавить. — Я, конечно, могу ошибаться… но их отношения показались мне непохожими на любовные.
— Меня это не касается, Бен, — глухо произнесла Джули, вся задрожав. Ей было непонятно, почему, несмотря на то, что она твердо знала: Мануэль не принадлежит к числу людей, которых можно любить или которым можно доверять, когда речь шла о женщинах, сердце отказывалось согласиться с разумом.
Джули подружилась с Терезой, итальянкой. И хотя ее английский язык был небезупречным, она вполне могла изъясняться и любила беседовать с людьми с более обширным жизненным опытом, чем у добродетельных сестер во Христе. Джули стала регулярно с ней обедать и, завоевав доверие девочки, узнала все о ее семье, о многочисленных братьях и сестрах, которые, по-видимому, были моложе Терезы. Джули приносила ей журналы, фрукты и сделалась желанным собеседником, ибо без ее участия Тереза оказалась бы совсем отрезанной от внешнего мира.