— Но вы получаете серебряную ложку, — продолжал Коннан. — Как утешение по случаю того, что вам пришлось разделить первое место с дамой.
Вручая мне приз, Коннан улыбался, и было видно, что он очень доволен.
— Прекрасно, мисс Ли. Я и не подозревал, что от Ровера можно добиться такого результата.
Я похлопала Ровера по шее и сказала:
— Я не могла бы пожелать лучшего партнера.
Когда мы с Питером отъехали от судейской стойки, он сказал мне:
— Если бы вы были на Джесинс, вам не пришлось бы ни с кем делить первое место.
— Но мне все равно пришлось бы соперничать с вами на другой лошади.
— Джесинс выиграет любые скачки… Только посмотрите на нее… Она же само совершенство. Ну ничего, вам досталась серебряная ваза.
— Я всегда буду чувствовать, что она не вполне моя.
— Когда вы будете ставить в нее розы, вы будете думать: «Половина этой вазы принадлежит тому человеку… Как бишь его зовут? Он всегда был так мил со мной, а я отвечала ему язвительностью. Теперь я сожалею об этом».
— Во-первых, я редко забываю имена своих знакомых, во-вторых, мне не о чем сожалеть в связи с моим поведением по отношению к вам.
— Между прочим, из этой ситуации с вазой есть выход. Что если мы заживем одним домом? Ваза будет занимать в нем почетное место. «Она наша», — будем говорить мы, радуясь этому.
Его фривольное легкомыслие рассердило меня, и я сказала:
— Боюсь, что ничему другому нам в этом случае радоваться не придется.
С этими словами я оставила его.
* * *
Я хотела быть рядом с судейской трибуной во время выступления Элвиан, чтобы видеть лицо Коннана, когда он будет наблюдать за своей дочерью. Я была уверена, что она возьмет первый приз — она очень серьезно готовилась, и у нее было огромное желание победить.
И вот начался простейший заезд для восьмилетних детей, в котором должна была участвовать Элвиан. Я с нетерпением ждала ее очереди, но все участники выступили, и победитель был объявлен, а Элвиан так и не появилась.
Я чуть не расплакалась от огорчения. Значит, в последний момент она все-таки струсила. Все мои старания избавить ее от страха оказались напрасны.
Я поехала искать Элвиан, но ее нигде не было видно, и перед началом более сложного заезда для восьмилетних детей я отправилась домой, решив, что Элвиан вернулась туда, чтобы не встретиться со мной в этот критический для нее момент.
Мой собственный маленький триумф потерял для меня всякое значение. Мне хотелось одного — скорее найти Элвиан и утешить ее, потому что я знала, что, несмотря на свою гордость, она нуждается в моем утешении.
Я галопом доехала до Маунт Меллина, завела Ровера в конюшню, расседлала и растерла его и, подбросив сена в его кормушку, побежала в дом.