— Они всегда делают ошибки.
— Да… рано или поздно. Но у нас нет времени. У нас даже подозреваемого нет! Ничего нет. Я ломаю голову, но ничего не понимаю. Ее новая квартира… Когда она въехала, ремонт в подъезде еще не закончился. В дом ходили сантехники, электрики, рабочие… Грузчики вносили ее вещи. Один из них мог украсть у нее запасные ключи… Или как-то запудрить ей мозги. В таком случае поймать убийцу практически невозможно… И эксперты ничего не нашли, кроме мужского волоска в душевой кабине да старых отпечатков на коробках. Нам от них сейчас никакого толку.
— Вот ведь свинство, понимаешь…
Гриссел тяжело задумался. Потом сказал:
— Придется все пересмотреть с самого начала. И надеяться, что нам повезет.
На шоссе Отто Дюплесси снайпер застрял в пробке. Двигаясь с черепашьей скоростью, он следил, как мимо по скоростному ряду проезжает автобус. Он почувствовал зависть.
Услышав сигналы точного времени, он сделал погромче звук магнитолы в своей «Ауди-А4». Начался выпуск новостей.
«В своем очередном послании Кейптаунский стрелок, уже ранивший двоих полицейских, заявил, что и дальше будет продолжать в том же духе. Он подкрепил свое заявление изречением о крайнем зле, которое требует радикальных способов лечения. Считается, что этот афоризм принадлежит английскому католику и политическому экстремисту Гаю Фоксу, который в 1605 году пытался взорвать британский парламент.
Стрелок, которого некоторые СМИ уже успели прозвать Соломоном из-за того, что он часто цитирует Библию, особенно Книгу притчей Соломоновых, намекает: представителям Южно-Африканской полицейской службы известно, кто убил юриста Ханнеке Слут.
Представитель Управления по расследованию особо важных преступлений сообщил, что комментарии по поводу сложившегося положения будут даны сегодня».
Соломон…
А что, совсем неплохо. Соломон Мудрый. Совсем не то, что утренние обвинения в бессвязности и религиозном экстремизме, гомофобии и расизме.
Соломону хватило ума понять, что ЮАПС значительно укрепит охрану полицейских участков. Ничего, через два часа их ждет сюрприз…
Перед тем как доложить Мани и Ньяти, что ни у каких коммунистов не было причин лишать жизни Ханнеке Слут, Гриссел зашел к себе в кабинет и позвонил Ханнесу Прёйсу, директору «Силберстейн Ламарк».
Вначале Гриссел позвонил по мобильному телефону Прёйса, но он оказался выключен. Тогда Гриссел позвонил по городскому номеру. Трубку сняла помощница:
— Извините, сэр, мистер Прёйс на совещании.
— Так идите и приведите его! — приказал Гриссел.
— Извините, капитан, не могу.
— Выбирайте. Либо вы идете и приводите его с совещания, либо я еду в город и выволакиваю его оттуда сам.