И еще другой вопрос, гораздо более страшный: что заставило Володю украсть? Она не могла не согласиться с Костей, когда он говорил:
— Мальчик в четырнадцать лет не может своим умом, без подсказки, дойти до грабежа. Это значит, что он попал, как говорится, «в дурную компанию». Оставить все как есть — значит оставить его в этой компании.
Костя настаивал, чтобы все-таки заявить в милицию.
— Ведь его же спасти. Или давай в школу схожу, если тебе самой туда идти не хочется.
— Нет, нет!
Они легли спать, так ни до чего не договорившись.
Ночью проснулся Димка, теплый и сонный сделал свое маленькое дело. Светлана положила его опять в кроватку, на правый бочок. Посидела около него, задумавшись. Костя шевельнулся на диване, спросил:
— Спит?
— Спит.
Костя приподнялся на локте.
— Светланка, помнишь, ты рассказывала, что у него бабушка очень хорошая… Может быть, к ней?
Хотя он не назвал Володю, а говорили перед этим о Димке, Светлана сразу поняла, о какой бабушке идет речь.
— Костя! — сказала она. — Ты гений! Утром отправлю Димку гулять и поеду к Володиной бабушке.
— Одна никуда не поедешь. Вечером пойдем вместе.
Маленький домик в три окна. Стены оштукатурены заново. Да и внутри какие-то перемены. Нет тюлевых занавесок, не видно плюща и розовых бегоний.
У крыльца — женщина с маленьким ребенком на руках.
— Вы не знаете, Мария Николаевна дома?
— Мария Николаевна? Здесь нет такой.
— Шибаева.
Та удивленно пожала плечами.
— Может быть, ты забыла номер дома? — спросил Костя.
— Да нет же. Ведь я бывала здесь.
Старичок, копавший грядки в соседнем дворе, подошел к невысокой изгороди:
— Вы кого ищете? Марию Николаевну? Так ведь она еще прошлой зимой умерла.
На обратном пути к остановке автобуса Костя вел Светлану под руку и участливо молчал. За домами и огородами — отлогий спуск к реке… А за рекой — лес, чуть припудренный зеленым сверху. На опушке цветет верба, пушистая и золотая. Думали, от Марии Николаевны пойти немного погулять, веток набрать, первых весенних цветов. Теперь об этом даже не вспомнилось.
Между вскопанными грядами и асфальтом тротуара, вдоль невысоких изгородей вылезает нежная молодая крапива. Такую срывают голыми руками и кладут в суп… Жестокой и колючей она станет потом.
Крапива и есть крапива, ничего другого из нее получиться не может. Но почему посадят на грядке хорошее, а вырастают сорняки? Ветром занесло семена? Остались в земле какие-нибудь старые корневища и дали всходы? Или сам хозяин виноват: недоглядел, не позаботился, не потрудился вовремя прополоть…
Подошел автобус, совсем пустой. Костя подсадил: трудновато уже стало взбираться на высокую подножку. Собственно, и ездить в автобусах уже не следовало бы.