Машина двигалась в направлении центра, петляя по плохо освещенным улицам, которые все в конце концов выводили к реке. Никто не объяснил Гейл, куда они едут и когда доберутся до места. Она уже поняла: что бы сейчас ни сделала, это только осложнит ее положение и ни к чему хорошему не приведет. Ей следовало отказать Магнусу, когда тот позвонил, и вообще избегать сотрудничества с ним. Почему она оказалась в его машине — блестящем сером «кадиллаке», которым управляет совершенно незнакомый ей человек? Что принудило ее поступать не так, как подсказывает здравый смысл?
Майкл, порвать с которым не удается, или его порывы, воспринятые ею как свои собственные? Гейл чувствовала, что это какими-то нитями связано с Вильямом, в смерти которого она привыкла винить только себя. Ей хотелось накричать на кого-нибудь или поколотить, а лучше бежать из этого каменного лабиринта без оглядки, но вместо всего этого она сидит в машине Магнуса, человека, обманувшего ее доверие. Девушке виднелся его затылок, плохо выбритая шея и перхоть на плечах.
— Я знаю все. Все, чем вы в последнее время занимаетесь, Гейл, — сказал он, впервые не назвав ее «доктор Айвз».
— Ну и?.. — она оставалась спокойной, будто все это ее не касается, смотрела в окно — ехали по Четырнадцатой улице в западном направлении.
— Знаю: вы взяли копии заключений из архива, — в его голосе не было злобы или упрека, просто констатация фактов. — Вы нанесли визит Фрэнсису Холмсу, — Магнус не оборачивался к ней. — Он помог вам вынести некоторые образцы из Бюро без специального разрешения.
Гейл предпочла бы, чтобы он набросился на нее с угрозами привлечь к судебной ответственности, но поняла, что в его теперешнем поведении есть какой-то расчет, и ей захотелось покончить со всем разом — может, поэтому согласилась ехать с Магнусом.
С улицы Вашингтона машина повернула в сторону делового центра. Стоял теплый поздний вечер, на улицах почти не было движения.
— Я сказал правду?
— Да, — ответила она и подумала: какая же я дура, надеялась избежать расплаты… И тут же отбросила эту мысль — сама хотела, чтобы все раскрылось. Но зачем?
— Знаю, что вы обо мне думаете, — продолжал Магнус.
Гейл подумала, что ее проступки не идут ни в какое сравнение с теми уголовными преступлениями, в которых повинен сам Магнус, но он имел связи и мог избежать наказания, у нее же влиятельных защитников не было. Неожиданно родилось неосуществимое желание — послушать бы музыку: легкую, ритмичную, способную разогнать мрачную атмосферу.
— Вы мне симпатичны, Гейл. Вы это должны знать. Не держу на вас зла за то, что вы пытались мне навредить. Думаю, что если бы я оказался на вашем месте, к тому же молодым и влюбленным…