– Или с ним. Или о нем? – улыбнулась Вероника.
– Ну да. Так что, я верно предположила? Знакомы вы где-то со школьных лет?
– Как раз ошибаешься. Мы с Максимом познакомились не очень давно, когда бабушка заболела.
– Да? – В моем тоне сквозило разочарование. – Надо же так проколоться!
Главное сейчас, чтобы Вероника не заметила настороженности, которую вызвала во мне эта фраза. А то пустится с места в карьер защищать жениха и ничего толкового не расскажет больше.
– Твоя ошибка извинительна. А все потому, что предположения построены на непроверенных данных.
– Погоди, погоди. Вы знакомы не так давно, но особой страсти, по крайней мере с твоей стороны, я не замечаю. Тем временем Максим называется женихом и говорит о свадьбе, свадебном путешествии как о вещах решенных. Может, я не совсем в свое дело лезу, но у нас установились отношения скорее дружеские, чем рабочие, поэтому спрошу.
– Да, ты верно заметила: особой страсти нет. Максим очень хороший человек, преданный, заботливый, ласковый. А я осталась совсем одна в этом мире, поэтому, когда он предложил мне руку и сердце, я согласилась.
– Я думала, руку и сердце просят, – растерянно пробормотала я.
– Да, – Вероника улыбнулась, – он сказал, что просить моей руки не у кого, поэтому предлагает свою.
– Но ты же понимаешь, что одиночество – это не повод для замужества? – осторожно спросила я.
– Понимаю. Мне хорошо с ним, спокойно, надежно, вот это уже повод, – строгий взгляд и резковатый тон последней фразы Вероники намекали, что диспут можно считать оконченным. – И, разумеется, мне неприятно, когда плохо говорят или думают о моем избраннике. Это автоматически вызывает предположение, что я сделала неправильный выбор.
– Хорошо, все понятно, а как вы познакомились? Наверняка очень романтичная история?
– Ты же не любишь романтику.
– Кто сказал? – Я удивленно, непонимающе уставилась на подружку. – Слушать истории про отношения других людей? Просто обожаю. Вот когда романтика пытается внедриться в мою жизнь, могу оказать сопротивление.
– Ага, – Вероника хихикнула, – снова ошибаешься. В нашем с Максимом знакомстве нет ничего романтичного. Бабушка Елена уже очень плохо себя чувствовала, но скрывала от меня, что больна. Пока я случайно не наткнулась на результаты ее анализов. – Опустив голову, девушка замолчала.
– После этого вы поговорили… – подсказала я.
– Да, она призналась, что осталось ей недолго быть со мной. Болезнь словно этого момента и ждала для завершающего удара – бабуле вскорости стало хуже. Ее положили в больницу. Я старалась проводить как можно больше времени рядом, отпрашивалась с работы, ночевала в палате. Как-то раз утром бабуля проснулась и попросила виноградного соку с кексом. Аппетит у нее уже был плохой, поэтому я обрадовалась и побежала в кафе, расположенное рядом с больничным комплексом. Там всегда свежая, очень вкусная выпечка. Кексов, как назло, не было. Я расстроилась и собралась бежать дальше, продолжить поиски. Девушка-бармен сказала, что еще просто раннее утро, если я кексы где и найду, то вчерашние. А если немного подожду, то возьму у них, будет хороший выбор всего: печенье, кексы и пирожные. Ждать совсем недолго, экспедитор уже звонил, минут десять-пятнадцать. Я заказала чашечку кофе для себя, сок для бабушки, выбрала столик, ближайший к барной стойке, и стала ждать. Тут и появился Максим. Не могу сказать, он уже сидел в кафе или только что зашел, глаза от усталости слипались. Максим взял свой заказ и так неловко попятился от кассы, что сильно задел мой столик, практически опрокинул. Сок был в пластиковой бутылке, а вот кофе разлился. Он рассыпался в извинениях, заказал мне новый кофе и попросил разрешения присесть рядом. Разговорились, познакомились.