Харри осторожно высвободил руку.
— Слушай, Анна, — начал он, стараясь не замечать ее предостерегающий взгляд, — завтра рано утром у меня встреча с осведомителями в Отделе грабежей и разбойных нападений.
— Даже не пытайся, — сказала она, отпирая подъезд.
Вспомнив кое о чем, Харри сунул руку во внутренний карман плаща и протянул ей желтый конверт.
— Из мастерской.
— А, ключ. Как все прошло, нормально?
— Парень в приемке долго изучал мои документы. Кроме того, мне пришлось где-то расписаться. Странный субъект. — Харри взглянул на часы и зевнул.
— Просто у них строгие правила, когда речь идет об изготовлении ключей, — торопливо заметила Анна. — Ведь это универсальный ключ — им можно открыть все: подъезд, подвал, квартиру. — Она нервно хихикнула. — Чтобы изготовить один такой запасной ключ, они даже потребовали письменное согласие от моего соседа.
— Надо же. — Качнувшись на каблуках, Харри набрал в легкие побольше воздуху, готовясь попрощаться.
Однако Анна его опередила. При этом в голосе ее прозвучали едва ли не умоляющие нотки:
— Харри, ну всего только чашечку кофе.
Все та же люстра под самым потолком в большой комнате над все тем же столовым гарнитуром. Харри даже казалось, что обои прежде здесь были светлые — белые или, возможно, желтые. Тут он был не вполне уверен. Теперь обои были голубые и сама комната казалась меньше. Быть может, Анна намеренно старалась сократить пространство. Нелегко в одиночку пытаться заполнить собою три комнаты и две большие спальни с потолками в три с половиной метра. Когда-то Анна говорила Харри, что ее бабка тоже жила здесь одна. Однако ей не приходилось проводить дома так много времени — пока могла петь, она моталась со своим знаменитым сопрано по всему свету.
Анна скрылась на кухне, а Харри заглянул в соседнюю комнату. Она была абсолютно пустой, лишь посредине на широко расставленных деревянных ножках стоял гимнастический конь величиной с доброго исландского пони. Сверху красовались две рукоятки. Харри подошел поближе и провел ладонью по гладкой коричневой коже.
— Ты что, занялась гимнастикой? — громко спросил он.
— Это ты о коне? — прокричала с кухни Анна.
— Мне всегда казалось, это мужской снаряд.
— Да, точно. Уверен, Харри, что не будешь пиво?
— Абсолютно уверен, — крикнул он в ответ. — Ну а если серьезно, зачем он тебе?
Услышав ее голос, раздавшийся прямо у него за спиной, Харри вздрогнул от неожиданности.
— А я вообще люблю делать то, что делают мужчины.
Харри обернулся. Она сняла с себя свитер и стояла в дверном проеме, опершись одной рукой на косяк, подбоченясь другой. Харри едва сдержал восхищенное восклицание.