Другой вопрос, что режим секретности в чистом виде здесь был ни при чем. Директор стремился стать едва ли не эксклюзивным владельцем сведений о Зазеркалье. И даже планировал с ним поддерживать постоянный контакт. Опять-таки эксклюзивный.
- У меня по этому поводу остался единственный вопрос, - проговорил Георгий Павлович, когда рассказ Валленхауса был закончен, - ради всего святого - зачем? Ради чего?
- Тот мир по ряду направлений опережает нас, - директор не полез за словом в карман, - как минимум, на поколение... что и немудрено. Ведь там люди не отвлекали силы на заведомо безнадежные направления. Вроде космонавтики. Или ядерной гонки. Вот я и собирался устроить обмен технологиями. Исключительно на благо Земли.
- Ну-ну, - Монахов недобро усмехнулся, - получить чудеса тамошней техники, прихватизировать... запатентовать и, быть может, продать кому-нибудь. Да стричь купоны, пребывая в шоколаде до конца жизни. Очень соблазнительно!
Только есть один неприятный момент в вашем плане, господин директор. Для жителей Зазеркалья... особенно для ныне изничтоженного Синдиката наш мир - добыча, не более. Им нужны наши ресурсы и иные материальные ценности. Коих там не хватает, а у нас пока достаточно. Так что с тем же успехом можно было представить обмен между волками и овцами.
На минуту в комнате повисло молчание. Олег и Георгий Павлович замерли статуями, не опуская оружия. Жанетт в волнении ерзала в кресле да зачем-то косилась в направлении окна. А затем слово вновь взял Якоб Валленхаус:
- Не понимаю, на что вы рассчитываете, - молвил он с холодной улыбкой, - не в суд же пойдете. Да к тому же у вас нет доказательств. Ну, кроме ваших слов и моих. Причем я в случае чего буду все отрицать. И мне поверят скорее, чем вам. Напоминаю, что я все-таки директор. Тогда как вы - лишь сотрудники периферийного филиала.
- Тогда и я кое-что напомню, - со злостью ответил Монахов, - что Агентство наше суть общественная организация. А не бюрократическая контора. Соответственно и директор АВР - должность выборная. Не назначенец сверху. И уж точно не набоб, использующий свое положение ради личной выгоды.
- И что же? - улыбка все не сходила с лица Валленхауса.
- А то, уважаемый, что нам действительно могут не поверить. А вам - да. Поэтому... Жанетт, принесите господину Валленхаусу ручку и лист бумаги. И чтоб без фокусов. Олег, отправишься с нею.
- Чистосердечное признание, подписанное собственноручно, - директор все еще улыбался, но без давешнего презрения. Скорее уж с восхищением. Пускай и вымученным.