Не забывай: цель манипулятора – сделать результаты общения с тобой выгодными исключительно для себя.
А еще отец утверждал, что наиболее успешно обо всем можно договориться на рациональном уровне – без эмоций.
Паша уже ждал его в гостинице «Зеленая вилла». Они кивнули друг другу.
— Давай покушаем нормально, – предложил Паша.
От одного «покушаем» Абзаца передернуло, слово «покушаем» всегда для Абзаца было воплощением бескультурья и пошлости, или, как раньше говорили «мещанства»; он терпеть не мог людей, которые так говорили. Хотя в последнее время заметил, что это слово все чаще стали употреблять люди, которые относили себя к так называемому бомонду.
— Что заказать на ужин? – спросил Паша. – Шашлык? Цыплят? Свинину? Говядину? Баранину? Или рыбу – форель, семгу?
Есть Абзацу не хотелось. Выпить, конечно, не помешало бы.
— Цыпленка, – сказал он, чтобы отвязаться.
— И все? Так просто?
— А что? – Абзац уселся в ближайшее кресло.
— Ну, нельзя быть таким примитивным, – Паша помахал тлеющей сигаретой. – Еда должна быть такой, чтобы открылись новые вкусовые ощущения, чтобы получить оргазм, или озарение, или просветление, через вкус понять основу мироздания.
— Цыпленка и виски, – выдохнул Абзац.
Ну и ладно, выпьет он сейчас немного, ведь вымок под дождем. Только простудиться не хватало. Выпьет совсем немного – так, для ясности мысли. Выпить совсем не помешает, чтобы обострить восприятие, облегчить переговоры.
Номер 333 в гостинице «Зеленая вилла» оказался вполне приличным.
Только Абзац заметил про себя, что на самом деле номер этот заказан вовсе не для двоих, а для одного, хотя было в нем две комнаты – одна с широкой кроватью, а вторая с низким столиком с прозрачной столешницей, креслами и диваном. Диван состоял из кучи подушек и скорее всего раскладывался, но по сравнению с широким ложем в соседней комнате был мало приспособлен для полноценного сна.
Скорее всего этот номер люкс был рассчитан только на одного человека.
А Паша продолжал разговор о еде:
– Я представляю наши дворцы XVIII– XIX веков, где подавали на золотых подносах; хрусталь, серебряные приборы, еда приготовлена самыми лучшими поварами и интерьеры царские, дорогие, еда богатых людей…
Да, разговоры о еде всегда были его коньком. Но Абзац понимал, что прилетел Паша из Москвы совсем не для того, чтобы поболтать о вкусовых качествах цыпленка. Абзац знал, что Паша ничего не делает просто так – только в соответствии с надобностями начальства.
Беседа не клеилась. Абзац чувствовал себя натянуто, Паша явно темнил.
Наконец после особо неловкой паузы Паша сказал: