«Надо будет толсто намекнуть Шелудяку, что не посылать такую вещь разработчику, зачинателю производства оптики на Дону, – неразумно. С непонятливыми и диарея случиться может. Никуда не денутся, вышлют первый же сделанный экземпляр специальным гонцом, регулярно обсираться никто не захочет, а в моей способности наслать такую напасть не усомнятся. Характерник я или так, погулять вышел?»
Труба помогла раньше увидеть то, что и ожидалось. Естественно, стервятники – не только крылатые, четырехногие тоже – явились сюда не любоваться красотами великого города или природы. Поле между казацким табором у переправы и городскими стенами было усеяно трупами. Рассмотреть в не очень качественную оптику какими мудрено. Настораживало разве что отсутствие двуногих падальщиков – мародеров.
«Странно, трупы не убраны, значит, битва произошла недавно. Кто бы в ней ни победил, собрать ставшее ничейным имущество не должны были успеть. Почему там не видно мародеров?»
Тогда попаданец уделил внимание казацкому табору: цел ли он, не захвачен врагами? И тихая печаль по поводу расставания с другом слетела с Аркадия, будто сдутая сильным порывом ветра. Не до того стало – над казацким лагерем реяли черные флаги.
«Господи, Боже мой! Чума!»
Собственно, в число официальных целей поездки Москаля-чародея к Стамбулу входило предупреждение эпидемий или борьба с ними, если они вспыхнули. Не надо быть великим умником, чтобы сообразить о возможности такого поворота событий. Скученность большого количества людей в ограниченном стенами пространстве, плохое питание, нехватка дров для готовки пищи, не говоря уже о расходовании их на гигиену, – это все делало вспышку какой-нибудь болезни не возможной, а неизбежной. Пусть мусульмане в те времена были куда более чистоплотны, чем западноевропейцы, в причинах возникновения недугов они не разбирались совершенно. Более того, значительная часть великого наследия исламской медицины прошлого османами не использовалась, лучшими лекарями там считались евреи и христиане.
Вид черных флагов над пустым, безлюдным табором ошеломил попаданца. При отсутствии тетрациклина, до открытия которого еще не один век, чума практически неизлечимая болезнь с почти стопроцентной смертностью. Не случайно в последнее время гетман – по подсказке самого Аркадия – существенно ограничил отношения с Западной Европой, по которой черная смерть гуляла уже не один год. Вынужденное сорокадневное нахождение в карантине автоматически снижало желание европейцев путешествовать в такую негостеприимную страну еще раз.