Итак, прошло всего лишь два дня моей семейной жизни, а я уже успела узнать, что мой муж женился на мне потому, что я напоминаю ему другую женщину, что мы должны спать раздельно и что наши занятия любовью – во всяком случае, пока – совершенно не похожи на страстное воссоединение двух любящих людей, как я себе воображала.
С тех пор произошло кое-что еще, потому что все, о чем я тебе сейчас пишу, было семь дней назад. Но пока я не могу написать больше. У меня не хватает решимости. Не сейчас.
Мне так хочется все тебе рассказать! По-настоящему рассказать, в реальности. Я не знаю, что мне делать, Имо. Я запуталась и очень несчастна. Но я должна быть оптимисткой. Поэтому сейчас я закажу большой бокал холодного белого вина и постараюсь сосредоточиться на положительных мыслях – перед тем, как вернуться в отель. К Хьюго.
Утро понедельника выдалось солнечным и холодным – такие осенние дни Том особенно любил. После того как Кейт ушла, он всерьез подумывал, не открыть ли ему славную бутылочку односолодового виски, уже давно стоявшую в шкафу, но теперь радовался, что сумел устоять перед искушением. Вина было более чем достаточно, и он начал день с ясной головой. Во всяком случае, не с похмельной. Что же касалось мыслей, то в них царил полный разброд. Том думал о тысяче не связанных между собой вещей одновременно и никак не мог сосредоточиться на чем-то одном.
– Спасибо, Кейт, – пробормотал он. Учитывая всю сложность дела, сейчас ему меньше всего нужны были личные проблемы.
Для начала Том должен был заехать в штаб-квартиру, но потом собирался отправиться в Оксфордшир, и как можно скорее. Как и Бекки, он чувствовал непонятное скрытое напряжение между членами семьи, но, в отличие от нее, хотел докопаться до причины.
Несмотря на то что было всего семь утра, несколько сотрудников из его команды уже находились на месте. Самые большие энтузиасты, подумал Том. Он созвал всех на короткое совещание и попросил доложить новости, которые поступили по делу с тех пор, как одиннадцать часов назад он уехал домой. За тишиной и покоем – какая злая ирония!
Том прислонился к столу, а все остальные придвинули поближе стулья или расселись на столах. Аджай, как и всегда, начал первым:
– Мы раскопали кое-какую информацию по Тине Стиббонс, сэр. Однажды она уже имела дело с полицией. Она работала сиделкой у одного старого джентльмена в Кромере, и его дочь обвинила Тину в краже ценных марок. На альбоме осталось множество ее отпечатков, но Тина объяснила это тем, что рассматривала марки с разрешения хозяина. Сам он не помнил, давал ей альбом или нет. Дочь твердо стояла на своем и собиралась упрятать Тину за решетку, но за два дня до заседания суда вдруг сняла все обвинения. Марки так и не нашлись, Тина уехала из Кромера, и дело затихло. Местные власти были в ярости, но старик был при смерти, и им показалось неэтичным выдвигать против него и дочери обвинения в том, что они зря потратили время полиции. Полиция подозревала, что в деле имел место шантаж, но доказать ничего не удалось. Дочь почему-то резко захотела забыть обо всей этой истории. Бог знает, что там придумала Тина.