— По моему приказу провели небольшое расследование за те месяцы, что вас с Грегорианом не было в Калпеате, — сказал он и снова замолчал.
— И?
— И выяснились кое-какие интересные факты о некоей девочке, родившейся в храме Богини Матери. Мать младенца умерла в том же месте спустя некоторое время после тяжелого осложнения, полученного при родах. Все записи в храмовых книгах сохранились. И самое интересное, что малышка тоже не выжила, но только на словах. Записи о ее смерти в книге нет. Зато там нашлись данные о регистрации свадебного обряда между ее родителями за год до описываемых мною событий.
Я упорно продолжала хранить молчание, потому что не понимала целей императора. И пока не пойму, признаваться ни в чем не стану.
— Хочешь узнать конец истории? — спросил меня лорд.
Я кивнула, внимательно глядя на него.
— Время смерти этой леди, совпало с одним событием. Именно тогда представитель Светлой империи при моем дворе спешно отбыл на родину. А уже дома признал свою незаконнорожденную дочь. В целом вся эта история меня не касается, если бы не один маленький нюанс. Умершая в храме молодая женщина являлась наследницей княгинь тьмы из клана Горгулий. И соответственно ее якобы мертвая, но не умершая дочь, также является законной наследницей этого древнего рода, а именно — княжной Аванкальской.
Император покрутил бокал вина, который все это время держал в руках, отпил из него и продолжил говорить:
— Меня же лично заинтересовало другое. Почему эта девочка, которая уже давно выросла и превратилась в ослепительную красавицу и редкостную умницу, так сильно не хочет занять подобающее ей место? И объявить о своем праве на титул и наследство. Ведь это было бы логично, но…
— Но? — подала я голос.
— Но выяснилось еще кое-что. Эта самая юная наследница радикально отличается от своей княжеской родни. Она совсем другая. И дело не в воспитании, хотя это, конечно, тоже имеет значение.
— И чем же она отличается?
— Она живая. Искренняя, эмоциональная, умеющая дружить и любить. Способная на самоотверженные поступки. А вот княгини, все, как одна — холодные расчетливые бесчувственные стервы. Хорошие правительницы, тут зря наговаривать не стану, но при этом словно неживые. И сдается мне, эта юная княжна Аванкальская, которая так не хочет объявить о себе и принять наследство, знает нечто такое, что может ей угрожать. И возможно именно поэтому предпочитает оставаться никому неизвестной незаконнорожденной особой, чем титулованной княжной.
— И какие же у вас мысли на этот счет? — осторожно спросила я.
— Некий обряд, разумеется. Тот самый, который она не прошла в детстве или отрочестве, так как о ней никто не знал, и росла она в Светлой империи.