– Чистое сквозное ранение, – сказала она, заливая рану хирургической пеной. – Заживет быстро, без проблем, только не ступай на ногу. А теперь я убью того, кто это сделал.
Одурманенный лекарством, я не успел ответить, как она взяла пистолет и бесшумно скрылась между скал. Что может быть лучше, когда твоя нежная любящая жена – хладнокровный, опытный убийца. Возможно, я ношу штаны в этой семье, но мы оба носим пистолеты.
Вскоре послышались выстрелы и грохот в скалах надо мной, а затем хриплые вопли – и настала тишина. Надо отдать должное Анжелине – я ни минуты за нее не беспокоился и вообще дремал под действием лекарств, проникших в кровь, – проснулся, только когда она стала дергать за лямки, влезая в них. Я зевнул и заморгал.
– Можно узнать, что там произошло?
Она нахмурилась.
– Там был только один – других я не нашла. Что-то вроде фермы, кое-какая техника, хлебное поле. Не узнаю себя. Я оглушила его, но не могла заставить себя выстрелить, когда он лежал без сознания.
Я поцеловал ее, поднимаясь в воздух.
– Это совесть, милая. Кое у кого она врожденная, тебе ее пересадили хирургическим путем. А результат одинаковый.
– Мне это как-то не очень по душе. Раньше было гораздо свободнее.
– Каждому когда-нибудь надо стать цивилизованным человеком.
Она со вздохом кивнула и быстро клюнула меня в щеку.
– Ты, наверно, прав. Но как было бы здорово разнести его на куски.
Мы миновали каменную осыпь и стали подниматься на скалу. На вершине ее была площадка, где стоял сложенный из камней домик. Дверь была открыта, и я проскакал вовнутрь, опираясь на плечо Анжелины. Маленькие окошки тускло освещали большую загроможденную комнату с двумя койками у задней стены. На одной из них ворочался и извивался связанный человек, мыча что-то через кляп во рту.
– Ложись на другую кровать, – сказала Анжелина, – а я попробую что-нибудь узнать у этого жуткого типа.
Я было направился к койке, но тут одна мысль проникла в мою отуманенную голову, и я замер на месте.
– Койки-то две? Тут должен быть еще кто-нибудь.
Ее ответа мне не дано было услышать – на пороге возник человек, громко заорал и еще громче выпалил в нас.
Кричал он в основном потому, что оружие тут же выбили у него из рук, а затем и он рухнул навзничь на пороге. За это время я пригнулся, перекатился и выхватил пистолет, а Анжелина спрятала свой.
– Вот это другое дело, – сказала она, обращаясь, видимо, к молчаливой паре подошв на пороге. – Цивилизация цивилизацией, совесть совестью, но в самообороне стрелять по-прежнему легко. Я видела его в скалах – он следил за нами, но все никак не выходил под выстрел. Теперь все будет хорошо. Сейчас сварю горячего супчику, ты покушаешь…