Наступила тишина. Кто-то встал и вышел из-за стола. Снова заговорил Стась:
– Почему бы нам не оставить все как есть?
– Бич.
– В данном виде он не является оружием.
– Стась, вам прекрасно известно, как легко вернуть ему все боевые способности.
– Тиккирей не станет этого делать. Даже в свои годы он обладает чувством ответственности. Жизнь на Карьере…
– Стась, в любом случае мы не имеем права передавать оружие человеку. Ни ребенку, ни взрослому.
– Забрать у него привязавшийся бич – значит уничтожить оружие. Без хозяина он не выживет. И мальчик это понимает.
Ответа не было довольно долго. Я смотрел на мутное изображение, потом Стась как-то повернул руку, и я стал видеть только стол. Зато слышать не перестал. Усталый и печальный голос того, с кем Стась спорил:
– Бич дает мальчику слишком много способностей, которыми не должен обладать рядовой гражданин. Например – вот уже четыре минуты Тиккирей слушает наш разговор.
Я оцепенел. Разлепил веки, выскальзывая из виртуальности, будто это могло теперь что-то изменить. Почувствовал, как бич торопливо отлепляется от шунта и скользит под одежду.
И увидел сидящего передо мной на корточках грузного немолодого мужчину. Он был мулатом, коротко стриженным, раньше я никогда его не видел, но что-то в нем было от Стася. Тоже фаг.
– Не надо меня бояться, – негромко и напевно произнес мулат.
Я кивнул.
– Ты знал о возможности бича осуществлять коммуникацию? – спросил мужчина. Спокойно, не злобно.
– Нет. – Я замотал головой.
– У тебя потрясающая способность влипать в истории, Тиккирей. – Он опустил руку мне на плечо. – Пошли, малыш. Незачем теперь тебе здесь сидеть, верно?
Я не ответил, а просто поплелся за ним, будто на казнь.
Но страха почему-то не было.
В лифте мы ехали с полминуты. А потом вышли в том самом зале, который я недавно видел через виртуальность. Я отыскал взглядом Стася – и метнулся к нему. Стась лишь укоризненно покачал головой, но ничего не сказал.
Я посмотрел на фагов.
Все немного изменилось. В воздухе повисло зыбкое дрожащее марево, как над дорогой в жаркий день. Стол и комнату я видел отчетливо. А вот сидящих за столом – лишь в самых общих очертаниях. И голоса казались искаженными. Только Стась и мулат, который меня привел, были видны отчетливо.
– Не пугайся, Тиккирей, – сказал тот, с кем разговаривал Стась. Наверное, он был одним из главных у фагов. – Не стоит тебе видеть наши лица.
– Я понимаю, – сказал я. – И я не боюсь. Это из-за внушения?
– Да. Но тебе действительно не стоит бояться. Ты понимаешь, что сейчас происходит?
– Понимаю. Вы решаете, что со мной делать.