Углубившись в свои мысли, Кристи не сразу поняла, что кто-то стоит рядом с ее креслом.
Краем глаза она увидела загорелые запястья и заколотые запонками рукава безупречно-белоснежной рубашки, и сердце у нее ушло у пятки.
— Доминик! — Это имя непроизвольно сорвалось с ее губ, и, резко повернув голову, она увидела искривившийся в усмешке рот и услышала знакомый хриплый шепот:
— Грезишь о своем дружке, да? — Не дождавшись ответа, он продолжил: — Не правда ли, странно, как легко мы, разумные существа, обманываемся? Было время, когда я считал, что ты меньше всех на свете способна стать любовницей человека, который связан обязательствами с другой женщиной.
Кристи съежилась от гнева и боли.
— Люди меняются, Доминик, — сказала она.
— Да, и я начинаю понимать это! — Он заметил на багажной полке коробку с платьем. — Что это, Кристи? Очередной гонорар? Что-нибудь вроде шубы?
Кристи вспыхнула, сжав кулаки. Она поднялась, схватила коробку и заявила:
— Мне не нужно платы за то, что я провожу время с любимым человеком! — Доминик преградил ей путь, и она могла пройти, лишь протиснувшись между ним и дверью, но коснуться его сейчас было выше ее сил. — Пропусти меня! — срывающимся от раздражения голосом потребовала она.
— Зачем? — Кристи изумленно посмотрела на него. В глазах его играло обманчивое веселье. Судя по всему, Доминик получал удовольствие, играя с нею в кошки-мышки. — Сядь, Кристи, — сказал он негромко. — Не надо устраивать сцен. — Она оглянулась: действительно, пассажиры уже начали поглядывать в их сторону. — У меня в Ньюкасле машина, и первым делом я собирался навестить твою мать, — продолжил Доминик. — Ей покажется странным, как это мы не встретились, возвращаясь домой в одном и том же поезде.
Кристи не могла не признать его правоты, но провести всю дорогу в качестве мишени для его ядовитых стрел ей вовсе не хотелось.
— А где Аманда? — колко спросила она, снова усаживаясь в кресло.
— Осталась на пару дней в Лондоне у своей матери, — тон Доминика сразу изменился, и Кристи почувствовала удовлетворение, оттого что сумела смутить его.
— Удивительно, как это она отпустила тебя одного, — съязвила она, но Доминик, вместо того, чтобы разозлиться, лишь рассмеялся.
— Боже, Кристи, со стороны можно подумать, будто ты ревнуешь!
Мне придется сидеть рядом с тобой, но это не означает, что я обязана поддерживать разговор, свирепо подумала Кристи. Сжав губы, она отвернулась и принялась напряженно смотреть в окно. Горло у нее пересохло, и очень хотелось чего-нибудь выпить.
Кристи сама не заметила, как задремала. Ее разбудил громкий шепот.