— О том, что она умерла от аборта.
— Да. Именно это бедняга Дейв и пытался мне объяснить. Я еду следующим поездом в Нью-Йорк.
— Мне поехать с тобой?
— Спасибо, Артур, но я поеду один и вернусь сегодня же вечером. Я хочу поговорить с Дейвом. Я пошлю ему телеграмму, и мы встретимся в университетском клубе. Мне бы не хотелось видеться со всей его семьей. Только с Дейвом.
Джо вернулся из Нью-Йорка за полночь.
— Я не сплю, — послышался голос Артура. — Если ты хочешь, поговорим.
— Я даже не знаю, — отозвался Джо, вешая пальто в платяной шкаф.
— Можешь бросить мне сигарету? — попросил Артур.
Джо бросил ему сигарету и сел в кресло.
— Дейв просил никому ничего не рассказывать.
— Я понимаю.
— Небольшая подробность: все, о чем мы догадались, прочитав письмо, оказалось правдой.
— О чем ты догадался, — уточнил Артур.
— И то, о чем ты догадался тоже, — сказал Джо. — Ты догадался, что она была в меня влюблена, помнишь?
— Да, помню.
— За два дня до смерти, а точнее, вечером накануне того дня, когда Мари умерла, она, будучи в бреду, произносила мое имя. Когда Мари пришла в себя, они ее спросили, хочет ли она, чтобы я пришел, и она ответила, что ни в коем случае, — она не хочет ни во что меня впутывать. Если бы я пришел в больницу… ну, ты понимаешь. Артур, почему я этого всего не знал? Почему я так в ней ошибался? Она меня любила! Она — единственный человек, который меня когда-нибудь любил. А что я думал? И что я говорил?
— Что бы ты ни говорил, ты говорил это только мне.
— Верно. Но мне не так стыдно за то, что я тебе говорил, как за то, что я думал. Я тебе все рассказал, но с моей стороны было подло думать, что она не более чем…
— Джо, послушай: если нас вешать за наши мысли, мы бы сейчас все стояли на эшафоте.
— У меня очень странное ощущение. У меня такое ощущение, будто меня признали виновным в чем-то, что случилось настолько давно, что я почти забыл, в чем состояло преступление. Я чувствую, что должен чувствовать себя виноватым, но я себя таковым не чувствую. И при этом я знаю, что буду чувствовать себя виноватым всю свою жизнь. И чем старше я стану, тем больше буду чувствовать себя виноватым.
— Но ты ни в чем не виноват.
— Нет, я не виноват в этом аборте. И все же я виноват. Если бы я был умнее, больше знал — как бы это сказать? — если бы я был… более вдумчивым? То есть я хочу сказать, что, если бы я понял, что она меня любит, у нее не было бы этого романа, который кончился таким вот образом.
— Она ведь тебя отвергла, Джо. Не забывай об этом.
— Вот тогда я и должен был быть… более вдумчивым. Опять я пользуюсь этим словом. Наверное, есть какое-то другое слово, получше. «Чутким». Я не знаю.