— Ляг рядом со мной, — сказала она.
— Ты думаешь, это можно? Наверное, мне лучше этого не делать, — сказал он.
Поначалу они легонько ласкали друг друга, гладили друг другу руки, целовали в щеку, однако так долго продолжаться не могло. Джо встал с кровати, но Эдит схватила его за руку.
— Ты не смеешь так меня оставлять, — сказала она.
— Но нам нельзя этого делать, — сказал он.
— Дурачок, разве ты можешь меня так оставить?
Она никогда прежде не была такой несдержанной и такой требовательной. Когда они кончили, она лежала с закрытыми глазами, и на губах ее блуждала довольная улыбка.
— Эдит, любимая, мне так за себя стыдно, — сказал Джо.
Она ничего ему не ответила, делая вид, что не слышит его.
— Обещаю тебе, больше это не повторится, — сказал он.
Она открыла глаза и улыбнулась.
— Лежи рядом со мной, — сказала она.
— Я не могу. Ты же знаешь, что может случиться.
— Что именно?
— Это может отразиться на ребенке. Я могу навредить тебе. Возможно, я уже навредил.
— Ничего не случится. Я в полном порядке. И ребенок тоже.
— Я должен буду поговорить об этом с врачом.
— Даже не смей. Другие женщины во время беременности предаются любви.
— Потому что мужья о них не думают.
— Ну и что с того? Ты считаешь, шахтеры или подобные им люди во время беременности своих жен не спят с ними? А у них рождаются сотни детей.
— Но мы с тобой не шахтеры и не подобные им люди. Я обязан быть джентльменом. Мне за себя стыдно, и если что-то случится, я буду в этом виноват.
— Но никто не узнает, что это твоя вина.
— Но я-то об этом буду знать, — сказал Джо.
— Но никто больше знать не будет, так что прекрати волноваться.
— Я буду волноваться до тех пор, пока не родится ребенок и я не удостоверюсь, что с тобой все в порядке, — сказал он.
— О, прекрати эти разговоры. Ты не так уж отличаешься от остальных, и я хотела этого месяцами. И буду хотеть. Господи, никто ни на минуту не дает мне забыть об этой частице моего существа. Твоя мать, слуги, ты. А я постоянно думаю о себе и о тебе. Все стараются заставить меня думать о прекрасном и возвышенном… а я, уверяю тебя, думаю совсем о другом.
— Это очень трудное время.
— Ты обо всем этом понятия не имеешь, так что перестань повторять то, что говорят другие.
— Спокойной ночи, милая, — сказал он и поцеловал ее в лоб.
— Спокойной ночи, — отозвалась она.
Эдит слышала, как он улегся в постель, как зашуршали простыни, пока он укладывался поудобнее. Она не видела часов и потому не знала точно, но была уверена, что не прошло и нескольких минут, как он уже крепко спал. А она еще долго-долго слушала, как на здании суда раз за разом били часы.