— Что случилось? Кто вызывал полицию? — озабоченно осведомился карабинер.
— Это я вызвала, отец Яков приказал, — из толпы отозвалась монахиня Стефания.
— Разбойное нападение, — отозвался сам Яков уже с санитарных носилок.
— Вы видели нападавшего?
Яков посмотрел по сторонам, ища взглядом Николаса, но его нигде не было видно. Он скрылся, не дожидаясь полиции, подтвердив подозрение священика.
— Нет, не видел. Не успел, — ответил Яков, и его понесли к машине скорой помощи.
— Что-нибудь ценное пропало?
— Вас хотели убить повстанцы?
— Или это были террористы? — со всех сторон летели вопросы.
— Нужно вызвать родственников, — деловито отозвался врач.
Стоявший за колонной Николас прислушался.
— У меня никого не осталось, — вдруг признался Яков, многозначительно сжав ладонь монахини, на что сестра Стефания удивлённо приподняла брови, но смолчала. Потом вдруг опомнилась.
— У него действительно нет родственников. Я позабочусь о святом отце. Не волнуйтесь. Передайте всем, что отец Яков ранен очень легко. С ним всё будет в порядке.
За это она получила благодарственную улыбку от Якова, который потянулся к ней, чтобы снова взять её руку своей здоровой.
— Я здесь, отец. Я с вами. И не покину вас, — сквозь слёзы заверила его женщина.
Все двинулись следом за носилками, образуя настоящую процессию из прихожан, полиции, репортёров и врачей. Только Николас оставался стоять на месте, прячась за колоной и обдумывая что-то своё.
Лука проснулся рано на рассвете от непонятной тревожной тоски. Наверное, это от вчерашних долгих тренировок на рапирах или от непрестанных дум об отце, подумал он. Но сердце почему-то щемило. Неужели что-то с отцом? Надо позвонить, подумал он и снова прикрыл глаза.
Старик требует от него безукоризненного владения мечом и своим телом. Говорит, что Лука должен быть как джедай. Кто такой джедай? — подумал Лука. — Может, джедай[21] — это слово «иудей» в другом звучании, более древнем? И почему старый жрец иногда произносит странные выражения, не объясняя их смысл?
Нет, не хотелось думать о тренировках и вечности. Отец! Вот что волновало его сейчас.
Лука открыл глаза и огляделся. В номере было ещё почти темно. Рассвет только-только забрезжил. Он огляделся: старика нигде видно не было. Он встал с кровати и обошёл номер, заглянув в ванную и в прихожую. Никого. Он достал телефон и направился на балкон, чтобы позвонить, не беспокоя Гэбриэла.
Старик тем временем сидел в шезлонге на балконе и наблюдал рассвет.
— Что-то ты сегодня рано поднялся… — весело начал было Лука, подходя к старику, и тут заметил, что по щекам Гэбриэла текут слёзы. Его плечи опущены, будто под гнётом невероятной тяжести или ужасного горя. — Ты плачешь? Что случилось, Гэбриэл? — поразился Лука. — Что-то с отцом?