Раздался тихий скрежет – словно мечом царапнули по щиту. Мона Сэниа проснулась и некоторое время вслушивалась – не разбудил ли непрошенный звук маленького? Но малыш посапывал безмятежно и аппетитно, и она не стала его трогать. Да и был ли этот звук? Наверное, приснилось. Вот и крэг еще не возвращался – значит, до рассвета еще далеко.
Она спустила ноги с постели, неслышно ступая по пушистой шкуре, приблизилась к окну. Ее протянутая наугад рука наткнулась на массивный серебряный треножник, в углублении которого на мягчайшем пуху лежало яйцо, созревая в лунном свете. Скоро прилетит крэг, и она полюбуется желтым, как огненный опал, мерцанием глянцевитой скорлупы. Значит, и птенец, который вылупится через пять-шесть дней, будет солнечо-желтым, королевского цвета, и тогда глаза ее сына впервые увидят свет.
Тогда можно дать ему имя.
Осторожно перебирая пальцами почти бесплотные пушинки, она медленно подбиралась к самому центру мягкого гнездышка, где должно было покоится заветное яйцо. Ближе… еще ближе…
Пустая ямка.
Яйцо исчезло!
Еще доля секунды – и с ее губ сорвался бы отчаянный крик, но руки, такие знакомые по бессонным незрячим ночам, такие родные и такие безнадежно оплаканные, обхватили ее за плечи, и для нее перестало существовать все, кроме этих рук.
– Сэнни, – донесся словно откуда-то издалека голос ее Юрга, – что ты, Сэнни, глупенькая, что ты…
Она ощупывала его лицо, совсем как тогда, на корабле, и в какой-то миг ему стало страшно, потому что вдруг показалось – сейчас она назовет имя Асмура…
И вместо этого он услышал:
– А где же Юхан? Ведь если ты жив, то, значит…
– Нет Юхана, Сэнни… Они с Гэлем подстерегли меня на середине подъема на башню. Там площадка такая крытая, помнишь? Опередили, поднялись на лифте… Не церемонились – оглушили. И Юхан пошел вместо меня. Крэги не разобрались…
– У нас сын, муж мой. У него нет еще имени. Но теперь оно будет.
– Да, – сказал Юрг. – Да, конечно, память о Юхане останется в нашем сыне. Но у нас считанные минуты, Сэнни, и сейчас самое важное – это то…
– Самое важное – это то, что наш сын останется без крэга! Яйцо исчезло, и если мы не найдем его, а мой крэг откажет нам в милости пестрого птенца – Юрг, наш маленький останется слепым на всю жизнь! Ты не знаешь, что это такое, ты не проводил в темноте дни и месяцы, ты…
Он с трудом прервал этот поток отчаянья:
– Сэнни, – сказал он твердо, – наш сын останется без крэга, вот это я тебе обещаю твердо; нашему малышу не нужен поводырь, как, впрочем, и всем остальным новорожденным на Джаспере…