– Послушай, мне надо тебе кое-что сказать.
– Так говори.
– Но тебе это придется не по нраву, Робб.
Лесной король остановился.
– Друг мой, у нас, кажется, есть обычай: каждый вправе высказать все, что его тревожит. Любые сомнения. На том и стоим, верно?
– Так-то оно так…
– И в чем же дело?
– Ответь мне, Робб, кто в нашем лесном братстве король? Ты или этот чужак Олвин? Сдается мне, что сейчас верховодит он.
– Карл, – вздохнул Роберт, – у нас нет королей. Этим прозвищем меня наградили деревенские простаки да лесные племена. А Олвин, может, и чужак. Но ведь все мы когда-то пришли в лес чужаками. Он отдал кучу монет в общий сундук, когда явился, и в цитадели вестников прихватил не меньше. Так какой же он чужак?
– Деньги, Робб, – малая плата за то, что вскорости лесным королем станут считать его, а не тебя. Подумай об этом, Робб, – посоветовал здоровяк.
Лесной король вздохнул.
– Хорошо, брат, я подумаю. И благодарю тебя за откровенность. Идем.
Глава 8
Человек в краю гигантов и отравленный болт
Оказалось, что караван среди прочего вез с собой немного коз и овец. Леон узнал об этом, когда стали разбивать лагерь у небольшого водопада. Слуги устанавливали шатры и разводили костры, ограждая их цепочками камней (в речке, текшей от водопада, их было с избытком). Парнокопытные ехали в той огромной телеге, что тянуло множество верблюдов. Всех коз и большинство овец отвели в загон, наспех поставленный впритык к каменной стене, с которой не так давно спустился караван. Несколько овец забили, тут же нарезав их мясо на кубики, которые отправились в наполненные крепким вином чаны.
– Когда же охота начнется? – ворчал Харольд Нордвуд.
Он то и дело точил и без того острый меч и вслушивался в диковинные звуки, доносившиеся из лесной чащи.
– Императорская охота – такое дело. – Фатис Кергелен изобразил сладкую улыбку. – На то она и императорская. Сначала слуги поставят лагерь. Потом – пир по поводу благополучного прибытия в земли пеших драконов. Потом – жертвоприношение богам с просьбой о благополучной охоте и не менее благополучном возвращении.
– Скука смертная, – поморщился рыцарь. – А ты сам чего слугам не помогаешь?
– В мои обязанности это не входит, господин.
Странно было смотреть, как слуги, вольные люди, таскают камни, возводят шатры, готовят яства для пира, а раб без дела прохаживается туда-сюда, сложив руки на выпирающем животе и спрятав кисти в широких складках рукавов.
Сквайр Брекенридж думал об ином. Он подолгу смотрел на восток, где они в последний раз видели огромных зверей, именуемых «шагающими горами».