Свидание с хичи (Пол) - страница 27

Младший из ливийцев, Фавзи, рассудительно кивнул: «Хорошо, когда женщина зарабатывает деньги».

— Дело не только в деньгах. Это дает ей занятие, понимаете? Но все же я боюсь, что ей скучно в порту Хеграмет. Поговорить не с кем.

Ливиец по имени Шамин тоже кивнул. «Программы, — мудро посоветовал он. — Когда у меня была только одна жена, я купил ей несколько программ для того, чтобы у нее была компания. Помню, особенно ей нравились „Дорогой Эбби“ и „Друзья Фатимы“».

— Я бы хотел, но у Пегги пока еще ничего подобного нет. И ей очень трудно. И я не могу ее винить. Иногда мне хочется любви, а она… — Уолтерс смолк, потому что ливийцы рассмеялись.

— Во второй суре сказано, — с грубым смехом заявил Фавзи, — что женщина — наше поле, и мы можем возделывать это поле, когда захотим. Так говорит Аль Бакара, по прозвищу Корова.

Уолтерс, сдерживая возмущение, решился пошутить: «К сожалению, моя жена не корова».

— К сожалению, твоя жена не жена, — насмехался араб.

— У себя в Хьюстоне таких, как ты, мы зовем подкаблучник. Позор для мужчины.

— Послушайте, — начал Уолтерс, покраснев; но потом сдержался. У кухонной палатки Лукман отмерял ежедневные порции бренди; он нахмурился при звуках голосов. Уолтерс принужденно улыбнулся: «Мы никогда не согласимся, — сказал он, — но не будем ссориться. — И попытался сменить тему. — Интересно, — сказал он, — почему вы решили искать нефть именно на экваторе»?

Фавзи поджал губы и пристально посмотрел на Уолтерса, прежде чем ответить: «У нас есть много указаний, что тут может быть нефть».

— Конечно. Все эти снимки, они ведь опубликованы. Это не тайна. Но в северном полушарии, в районе Стеклянного моря, местность еще более многообещающая.

— Хватит! — прервал Фавзи. — Тебе платят не за то, чтобы ты задавал вопросы, Уолтерс.

— Я только…

— Ты вмешиваешься не в свое дело, вот что ты делаешь!

Снова голоса зазвучали громко, но на этот раз Лукман подошел с их восьмьюдесятью миллилитрами бренди для каждого. «В чем дело? — спросил он. — О чем спрашивает американец?»

— Неважно. Я не ответил.

Лукман некоторое время смотрел, держа в руке порцию бренди Уолтерса, потом неожиданно поднес ее ко рту и выпил. Уолтерс подавил протест. Не имеет значения. Он совсем не хочет пить с этими людьми. И вообще тщательное отмеривание миллилитров не мешает Лукману пропускать порцию-другую в одиночестве, потому что лицо его покраснело, а голос охрип. «Уолтерс, — взревел он. — Я наказал бы тебя за твое вынюхивание, но это неважно. Ты хочешь знать, почему мы ищем здесь, в ста семидесяти километрах от того места, где будет сооружена петля? Тогда посмотри вверх! — И он театрально указал на темнеющее небо и со смехом ушел. Через плечо бросил: — Больше это не имеет значения!»