— Минуту!
Флинн съехал на обочину извилистой дороги, остановился и отстегнул ремень безопасности. Потом повернулся, взял Мэлори за плечи, притянул к себе, насколько позволял ее ремень, и запечатал губы поцелуем.
Ее словно пронзила огненная стрела, оставив после себя пылающий след…
— Ты мастер по части поцелуев, — отдышавшись, еле выдавила Мэлори.
— Стараюсь почаще тренироваться, — в подтверждение своих слов Флинн снова поцеловал ее. На этот раз медленнее. Нежнее. Пока не почувствовал, как она затрепетала. — Просто хотел, чтобы ты кое-что добавила в свое уравнение.
— Мое призвание — искусство. Я не очень сильна в математике. Еще минуту! — Мэлори ухватила его за рубашку, рывком притянула к себе и отдалась блаженству поцелуя.
Все ее тело словно искрилось от наслаждения.
«Если это значит, что меня пасут, — мелькнуло у нее в голове, — можно бы подумать насчет направления».
Когда пальцы Флинна погрузились в ее волосы, Мэлори почувствовала, как ее охватывают противоречивые чувства — желание и страх, опьянявшие не хуже вина.
— Мы не должны… — запротестовала она, тем не менее расстегивая рубашку Флинна, чтобы прикоснуться к его телу.
— Знаю. Не должны. — Он возился с пряжкой ее ремня безопасности. — Еще минуту.
— Ладно, но сначала… — Мэлори прижала руку Флинна к своей груди и застонала: казалось, ее сердце готово выскочить к нему на ладонь.
Флинн придвинул ее к себе и выругался, ударившись локтем о руль. Мо, желавший принять участие в веселой возне, просунул голову между сиденьями и облизал обоих языком.
— О боже! — Мэлори вытерла губы, не зная, смеяться ей или возмущаться. — А я так надеялась, что это твой язык!
— Я тоже…
Флинн, тяжело дыша, смотрел на нее сверху вниз. Волосы Мэлори были растрепаны, лицо пылало, губы слегка припухли от поцелуев.
Тыльной стороной ладони он отодвинул морду пса и сурово скомандовал:
— Сидеть!
Мо шлепнулся на заднее сиденье и заскулил, словно его огрели дубинкой.
— Я не планировал такое быстрое продвижение.
— А я вообще не собиралась никуда двигаться. Хотя привыкла все рассчитывать.
— Давненько я не занимался этим в машине на обочине дороги.
— Я тоже. — Мэлори оглянулась на заднее сиденье, откуда доносились жалобные звуки. — Но в таких обстоятельствах…
— Да. Лучше не надо. Я хочу любить тебя. — Флинн притянул ее к себе. — Касаться тебя. Чувствовать твое тело под своими ладонями. Я хочу этого, Мэлори.
— Мне нужно подумать. Все так сложно… Мне нужно подумать…
Ей действительно стоит задуматься, как получилось, что она среди белого дня едва не сорвала с мужчины одежду на переднем сиденье машины, стоящей на обочине общественной дороги.