— Какой аромат! — раздалось в какой-то момент за спиной, и острый кинжал кольнул эльфа между лопаток. — Умираю с голоду.
Ируэлю стоило больших усилий сохранить маску невозмутимости. Оставив вместо себя фантома и незаметно накрывшись пологами, воспитанница застала его врасплох. Что ж, ему стоит похвалить их обоих: Элиэль оказалась прекрасной ученицей, а он — отличным наставником. Девушка с блеском усваивала преподаваемую науку; если так пойдет и дальше, то скоро ему нечего будет передавать воспитаннице. Дальнейшими наставниками девушки станут опыт и набитые от собственных ошибок шишки.
— Очень хорошо, поздравляю!
— Спасибо, наставник, — улыбнулась Элиэль, радостная оттого, что ей наконец-то удалось перехитрить учителя.
— В следующий раз добавь в мыльный порошок больше толченого корня белолиста — тебе надо лучше скрадывать запах. У меня не волчий нос, но запах фиалок я почувствовал за три метра, — выкрутился Ируэль, плеснув добрую ложку дегтя в бочку меда.
Улыбка сошла с лица эльфийки, как сходит прошлогодний снег на горных склонах. Жестоко? Да, но только так можно заставить ученицу держать себя в постоянном тонусе и непрерывно совершенствоваться.
— Наставник, я когда-нибудь смогу вас превзойти?
— Сможешь, — улыбнулся Ируэль, — первый шаг ты сделала. Должен сказать — очень хороший шаг. Действуй в том же духе, и ты превзойдешь меня, — добавил он, памятуя о том, что ученик (в его случае — ученица) должен видеть планку, которую желает достичь. Нельзя, чтобы он разуверился в собственных силах. В наставничестве для достижения результата похвальба и порицание должны уравновешивать друг друга.
— Садись кушать, — сказал эльф, ткнув острой палочкой в пропеченный бок зайца.
— Божественно! — обгрызая с задней лапы румяную корочку, Элиэль довольно щурила глаза. — Почему у меня не получается так вкусно?
— Благодарствую. Что я могу сказать… приготовление пищи — это тот секрет, который нельзя передать; либо ты умеешь готовить, либо нет. Этому нет рационального объяснения. Тут нужна душа.
— И заяц.
— И заяц; да только зайчик, приготовленный без души, по вкусу будет не слаще конского яблока. Любое дело спорится, если к нему с душой подойти. Доедай и ложись спать, нам надо выйти до восхода.
— Почему они его убили? Наставник, почему?
Ируэль, откинув плащ, приподнялся на локте и посмотрел на дочь владыки Ратэля. Бывшего владыки… Небольшие язычки пламени, мелькавшие между расклиненными бревнышками, давали немного света, но их было достаточно, чтобы разглядеть кроваво-красные отблески в глазах Элиэль и лихорадочный румянец на ее щеках. Сколько раз она задавала ему этот вопрос? Сто? Двести? Ируэль перевернулся на спину, направив взор в звездное небо, которое иногда перечеркивали красные искры, отрывающиеся от танцующих язычков пламени.