Я — Алла Пугачева (Мишаненкова) - страница 55

Но через год Пугачева сама сказала Парфенову, что не прочь сняться во второй части. Тем более там была уже не колхозная тематика, а городская, да и время подходящее — 60-е, пора ее юности. А значит, можно было блеснуть в новой белой шубе, которую ей подарил Киркоров, и спеть любимую песню покойной матери: «Осенние листья».

Но на сцену она возвращаться не торопилась: «Когда я уходила, то объявила, что беру двухлетнюю паузу в концертах, гастролях и так далее. Мне казалось, что два года — это пустяк: я слегка передохну, приведу в порядок мысли, поправлю здоровье, решу бытовые вопросы — и вернусь. Но одно ясно: пока я не готова возвращаться. У меня никогда не было такой жизни, как в этом году. Я спокойна, уравновешенна, забыла о депрессиях, нервотрепках.»

Я научилась прощать практически все.

24 января 1997 года в московском Экспоцентре была представлена коллекция женской обуви «Эконика энд Алла Пугачева».

Газета «Коммерсант» писала: «Из колонок у стенда доносились то “Озеро надежды”, то “Полковник” с “Бессонницей”, завершаемые признанием “свой хрип за пенье выдаю” из “Маленького сонета”. Сообразно предложенному зрелищу, толпа призывала “смотреть на Ее ноги” — интерес публики к творчеству Пугачевой был очевиден.

Пугачева поднялась на подиум. На ней черные лаковые тупоносые с солдатским каблуком боты. В руках — черные остроносые репсовые туфельки со стразо-бриллиантовыми ремешками и каблуком-шпилькой: «В такой обуви вам будут целовать не только ручки, но и ножки», — говорит она. И добавляет: «Я мечтала сделать не только элегантную, но и комфортную обувь».

Сама Пугачева говорила: «Это не прихоть и не блажь, а, если хотите, зов крови. Я выросла среди запахов кожи — мой отец работал в кожевенной промышленности, и я впитала эти ароматы с детства. Понадобились десятилетия, чтобы прийти к тому, что связывает меня с прошлым. Когда в Италии попала на кожевенную фабрику, вдохнула полной грудью, и на меня нахлынули воспоминания, сразу поняла: обувь — это мое.

Я увлечена моделированием своей коллекции, даже собираюсь открыть обувную секцию в магазине на Старом Арбате. Для меня это как песня. Важно подчеркнуть: всем этим я занимаюсь не столько ради денег, сколько во имя собственного удовольствия. Я — плохой бизнесмен и не стыжусь в этом признаться.»

Я всегда говорила: ну уберете вы меня со сцены, я буду книги писать, Запретите книги, буду рисовать, запретите и это, я все равно что-нибудь придумаю, все равно буду жить так, как хочу. С чувством все той же внутренней свободы, И они терпели.