Дверь ванной распахнулась, выпуская клубящийся пар. Илай вышел из душа, вытирая полотенцем мокрые волосы. Он был в одних тренировочных штанах. Илай не видел, что я проснулась, и подошел к окну. По его щеке скользнул радужный лучик. Прямо за стеклом повисли белые, как комки ваты, облака. Сегодня был один из таких дней, когда воздух пах солнцем и весной, а небо было голубым, как Индийский океан.
Я тихо слезла с кровати, на цыпочках подкралась к нему и обвила его сзади руками.
— Доброе утро!
Илай развернулся ко мне.
— Рад видеть тебя в хорошем настроении.
— Может, нам осталось жить всего ничего. Не могу же тратить бесценные минуты на уныние.
Илай перестал улыбаться.
— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось!
* * *
Черный «Седан» остановился перед парадными дверями дома Грея. Темнота скрывала все шероховатости на фасаде, и сейчас здание выглядело еще величественнее. Белоснежную арку над входом подпирали высокие мраморные колонны с витиеватым орнаментом на капителях.
Полукруглые ступени обрамлялись точеными балясинами, а из высоких окон и распахнутых дверей лился золотистый свет, словно внутри сверкали все сокровища мира.
Я вдохнула побольше воздуха и потерла взмокшие ладони о колени. Лакей, одетый в длинный фрак, проворно открыл дверь машины, впуская вместе со звуками виолончели морозный воздух. За нами уже успела выстроиться вереница сверкающих автомобилей.
Крепко держась за руки с Пьетро, мы шагали по каменной дорожке к двойным дверям, ведущим в здание. Вместе с дыханием вырывались мутные облачка пара. Я оглянулась. Илай шел позади. Золотистый свет озарял его лицо, ясный взгляд, спокойную улыбку. В черном строгом костюме и бабочке он выглядел очень элегантно. Его образ завершили несколько незаметных на первый взгляд акцентов: запонки, инкрустированные черным агатом, часы на тонком кожаном ремешке с римскими цифрами и туфли, на которых он явно не экономил.
Мне приходилось придерживать длинный подол, чтобы не споткнуться о саму себя. Платье казалось невыносимо тяжелым, бретели уже начали натирать плечи. Миновав двери, мы сразу оказались в небольшом помещении, предшествовавшем главному залу. По обе стороны от нас были большие зеркала в деревянных рамах.
— Последний взгляд на себя, — сказала Джордана, поправляя прическу.
Я ощутила дурноту от двусмысленности фразы. В ушах бешено стучала кровь.
— Ты чего зеленая такая? — обернулась она ко мне.
— Немного нервничаю, — я бросила взгляд на свое отражение.
Волосы были собраны вверх. Платье с глубоким V-образным вырезом покрывал серебристый бисер, отчего оно сверкало, точно морозный иней. На его фоне я казалась призрачно бледной. Радужка глаза потемнела до цвета мха, так всегда случалось, когда я сильно переживала.