— Насколько я понял, — сообщил он друзьям, — мы арестованы.
— Кто бы сомневался, — буркнул Рамсботтом. — Эти удальцы явно не на пикник сюда прибыли и явно не с бутербродами. Но чем мы провинились?
— Они забирают нас на борт, — продолжил коммандер, кладя руку на подрагивающее плечо Уильяма. — Пойдемте, не будем мешкать.
Двое матросов, повинуясь приказу, собрали вещи и вместе с арестованными погрузились в шлюпку. Вскоре впереди вырос борт крейсера. Для военного корабля он был небольшим, но Уильяму, который в последнее время видел вокруг только шхуны и туземные каноэ, он показался огромным. Назывался крейсер «Майбо».
— Крейсер второго ранга, — прокомментировал коммандер. — Мы построили его для чилийцев лет двадцать назад. Практически брат-близнец того, на котором я служил в 1911 году, только орудия поменьше и сохранился, конечно, хуже. Такой устаревший и потрепанный корабль наверняка оставили исключительно для грубой работы.
— Вроде этой, — хмыкнул Рамсботтом.
— А вот и чилийский флаг, — показал коммандер.
Белая полоса, красная полоса, на белой — голубой квадрат с белой звездой. «Какой-то он ненастоящий, — мелькнуло у Уильяма, — словно придуманный наспех. Вымышленный флаг для вымышленной страны». Однако в самом крейсере ничего фантасмагорического не было — прозаичный серый корабль с облупившейся и пошедшей волдырями краской на бортах. Настораживало отношение экипажа.
— Можно подумать, — с горечью проговорил Уильям, которому «Майбо» с каждой секундой нравился все меньше, — они отловили троицу беглых каторжников или повстанцев.
— Видимо, так они и считают, — ответил коммандер, вымучивая улыбку, от которой сразу же стало больно и остальным.
— Обратите внимание, друзья, — потянул носом Рамсботтом. — Лучком-то как пахнет! Похоже, на ужин будет жаркое.
Поджаривался здесь, видимо, не только лук, судя по невысокому толстому офицеру, встретившему их на палубе. Номинально белый китель покрывали пятна пота, а круглое желтое лицо словно окунули в масло. Добродушия, присущего толстякам, у него не было и в помине, и к трем пленникам он проникся отвращением с первого взгляда. Отягчающим обстоятельством послужило незнание ими испанского. Вступив в бурную дискуссию с доставившим пленников офицером, он поглядывал на арестованных так, что сомнений не оставалось: всех троих следовало пристрелить на месте, а не тащить на корабль. К счастью, вскоре неприятный тип удалился, и его сменил широкоплечий пожилой офицер с красным лицом и седыми волосами, говоривший по-английски хоть и нескладно, однако все же лучше, чем коммандер по-испански. Этот оказался врачом. Налетев на коммандера, он ощупал ему голову, заглянул в глаза, понажимал тут и там, потом увел. Уильям успел услышать, как коммандер называет свое звание в британском флоте.